– Да, – понизила голос Наталья. – Темная страница прошлого Решетниковых… Они стараются не вспоминать об этом.
– Вот как? – заинтересовался Кукушкин. – Что же случилось?
– У Анжелики и Константина Перелозовых был сын-подросток, звали его Максим. Мальчик непутевый, испорченный. Однажды он угнал машину Владимира и поехал с другом кататься. Не знаю, как они оказались в портовой зоне… В общем, машина проломила ограждение и рухнула в залив. Оба мальчишки погибли. Именно после этого брак Перелозовых дал трещину. Так Владимир лишился своей машины, а Анжелика – сына.
– Жесть, – шепотом выдохнул Егор.
– А почему ты об этом спрашиваешь? – поинтересовалась Наталья.
– Сложно сказать, – задумался Роман. – Происходит что-то необъяснимое. Тут свидетели сообщили, что видели черную машину, и назвали номера. Оказалось, что это старый автомобиль Решетникова. Тот самый, что утонул, по твоим словам.
– Но ведь этого не может быть, – неуверенно произнесла женщина.
– Именно! И вся эта чертовщина как-то связана с венцом Марголеаны… Я даже не представлял, во что ввяжусь, когда согласился на его поиски.
– Так ты тоже его ищешь?
– Помогаю полиции, – уклончиво ответил Роман.
– Этот венец… Я хорошо его помню, – сказала Наталья. – Жуткая вещица и очень… необычная…
– Тебе что-то о нем известно?
– Однажды я примерила его… Но не хочу об этом говорить, – спохватилась Наталья. – И вообще… если больше вопросов нет, то…
– Просто бросишь трубку? – с усмешкой спросил Роман.
Продолжение разговора не было предназначено для чужих ушей, поэтому он направился в свою комнату, оставив парней на кухне.
– И что, теперь при каждой нашей встрече будем делать вид, что между нами ничего не было?
– Ты ведь знаешь, что это для всеобщего блага, – ответила Наталья.
– Но хочешь ли ты этого сама?
– Я больше не знаю, чего хочу. Все так запуталось.
– Дарья уже взрослая девушка. Она вполне способна принимать решения. Что тебя держит в доме Решетниковых?
– Роман… – Голос Натальи дрогнул. – Ты не знаешь, какой Владимир собственник. Он меня так просто не отпустит. Не даст уйти ни мне, ни Даше.
– А может, стоит хотя бы попытаться? Об этом ты не задумывалась?
– В последнее время я думаю об этом постоянно.
– Так за чем же дело стало? Наши дети любят друг друга, и ты это прекрасно знаешь. А твой… у меня язык не поворачивается назвать его мужем. Я вообще с трудом понимаю, в каких вы отношениях. Мне кажется, он только портит вам жизнь, и это ему очень нравится. Он буквально упивается этим.
– В этом ты прав, – согласилась Наталья.
– Так нужно ли нам его разрешение? Если ты боишься Решетникова, мы можем встречаться тайно, не вызывая никаких подозрений. Ты мне очень нравишься. Мне казалось, что и я тебе тоже.
– Нравишься. – Наталья осеклась. – Но… Я не знаю, Роман… До свидания.
И она отключила связь. Роман убрал телефон в карман и улыбнулся. Она сказала «до свидания», а не «прощай». А значит, надежда оставалась.
Поговорив с Романом Кукушкиным, Наталья спустилась в гостиную. Уже который день она пыталась забыть о нем. Убеждала себя, что у них ничего не получится, что им не дадут быть вместе, что лучше даже не вспоминать Романа, потому что будет еще больнее. И ей почти удалось убедить себя в этом. Но один его звонок – и возведенная ею стена дала трещину. Наталья поняла, что все еще любит Романа, хоть и пытается не думать о нем.
Обстановка в доме Решетниковых накалялась с каждым днем. Даша и Владимир либо скандалили, либо не разговаривали друг с другом. Зинаида Николаевна металась между ними, пытаясь помирить сына и внучку, но Владимир откровенно издевался над всеми ее усилиями, хуже того – принимался оскорблять и ее. Артур наблюдал за происходящим со стороны и украдкой посмеивался, словно все эти скандалы казались ему смешными. В последнее время Наталья старалась бывать дома как можно меньше, чтобы не слышать постоянную ругань.
Она и сейчас хотела уехать, чтобы немного погулять в центре города или встретиться с подругами. Но в дверях гостиной вдруг столкнулась с Владимиром.
– Что за лицо? – мимоходом бросил ей Решетников. – Ты будто лимон проглотила.
Наталья презрительно фыркнула. Ее всегда раздражала его манера общения. Обычно Владимир говорил с ней так, будто перед ним стояло ничтожество, низшее существо. В такие минуты она отчетливо ощущала, что годы, которые они прожили под одной крышей, не только не сблизили их, а развели еще дальше, чем прежде. Перед ней стоял абсолютно чужой человек, жесткий и беспощадный, не желающий ее понимать.
– А чему мне радоваться? – спросила она. – Это только ты у нас который день в приподнятом настроении. Черпаешь силы в дрязгах или снова уничтожил бизнес конкурента?
– Только не говори, что тебе интересны мои дела.
– Боже упаси. Меня интересует состояние нашей дочери, ты вчера снова довел ее до слез.
