Единственным свидетелем происшедшего оказался практикант Степан Бузулуцкий, об этом следователям сказали все, кто выбежал на служебную лестницу сразу после падения Перелозова. Поэтому Степану было уделено особое внимание. Его отвели в отдельный кабинет и практически засыпали вопросами, пока он сидел перед следователями, опустив голову и заметно робея.
– Мне уже шепнули, что ты недавно сильно повздорил с погибшим, – без долгих предисловий заявил Карамзин, пока Чехлыстов с любопытством разглядывал необычные татуировки, украшающие правый бицепс и предплечье студента. – Не расскажешь, по какому поводу ругались с Перелозовым?
– А почему вы меня об этом спрашиваете? – поднял голову Степан. – Если вам об этом шепнули, так и обо всем остальном должны были сообщить.
– Мы хотим услышать твою версию.
– Меня что, подозревают в чем-то? – напрягся Бузулуцкий.
– Это уж мне решать, – начал терять терпение следователь. – Так из-за чего поругались?
– Мы не ругались. Просто ему не нравятся… не нравились, – подумав, уточнил Степан, – мои татуировки. Он вообще всегда косо на меня смотрел, когда приходил читать лекции в наш университет.
– Он вел у вас какие-то занятия? – удивился Андрей Чехлыстов.
– Да, пару месяцев назад. А потом мы к нему попали на практику.
– В университете он выражал недовольство твоими наколками? – сухо осведомился Карамзин.
– Он вообще всегда был чем-то недоволен. Вечно к чему-то придирался. Но в универе было много студентов, поэтому он распределял свое недовольство на всех. А здесь, в музее, он почему-то на мне одном сосредоточился.
– Так что же случилось? – спросил Чехлыстов, делая пометки в блокноте.
– Я уже рассказывал обо всем вашим коллегам…
– Но нам проще у тебя узнать, чем играть в испорченный телефон! – вскипел Карамзин.
Студент чуть заметно вздрогнул:
– Он пригласил меня для разговора, я поднимался по лестнице… И увидел его… Константин Аркадьевич выбежал на лестничную площадку, громко что-то крича.
– И что он кричал? – задал вопрос Чехлыстов.
– Это были не слова, – чуть слышно ответил студент. – Он просто вопил. Ну, будто бы сильно чего-то испугался.
– Об этом и другие говорили, – шепнул Андрей напарнику.
– Он был там один? – тут же спросил Карамзин.
– Да, – и глазом не моргнул Степан. – Больше я никого не видел. И он бросился через перила у меня на глазах.
– Значит, самоубийство? Но по какой причине?
– Откуда мне знать? – пожал плечами студент.
Вскоре один из членов криминалистической группы позвонил Андрею Чехлыстову и сообщил, что на видеозаписях камер слежения никого постороннего не видно.
«Он бежит по залу, затем выскакивает на лестничную площадку. И через какое-то время его будто швыряет через перила», – раздалось из динамика, когда Андрей включил на телефоне громкую связь.
– Швыряет? – хмурясь, переспросил Юрий Карамзин. – Как это?
– Прыжок на видео выглядит как-то странно. Но рядом точно никого нет, только непонятные тени по стенам скользят. Наверное, от веток деревьев, там же крыша стеклянная.
– Я должен сам это увидеть. А что свидетель? – спросил Юрий, буравя притихшего Степана тяжелым взглядом.
– На записи видно, как он поднимается по лестнице парой этажей ниже. А потом он уже вне зоны видимости. Но когда на лестницу выбегают люди, он стоит этажом ниже места прыжка погибшего.
– Проверим, – кивнул Карамзин. Андрей выключил связь, и Юрий пристально взглянул на Степана. – Ладно, пока можешь быть свободен. Если появятся вопросы, мы тебя отыщем.
Андрей записал номер телефона практиканта, а затем следователи отправились осматривать место происшествия.
– Жуть, – выдохнул Егор Кукушкин, когда Степан вышел в коридор. – Они так допрашивают, будто в чем-то тебя подозревают. Я уже отцу позвонил, он сейчас сюда приедет.
– Зачем? – не понял Степан.
– Ну он же сам бывший следак. Может, в его присутствии они не станут так сильно до нас докапываться.
– Что-то я в этом сомневаюсь, – невесело произнес Бузулуцкий.
Окутанное тьмой бледное лицо незнакомки, сбросившей Константина Аркадьевича с лестницы, все еще стояло у него перед глазами. И еще та странная темноволосая девица, возникшая словно из ниоткуда, а затем куда-то пропавшая. Но Степан уже и сам не был уверен, видел он все это на самом деле или нет. Вот и камеры слежения ничего не зафиксировали. А обе дамы будто растворились в воздухе.
Начни он рассказывать об этом следователям, только получит лишние проблемы. С полицией у Степана были связаны не самые приятные воспоминания, поэтому он старался держаться от них подальше. Перелозов мертв, и этого не изменить. Но по крайней мере теперь никто не будет портить ему жизнь до окончания студенческой практики.
Было и еще кое-что, о чем Степан не рассказал никому, даже Егору Кукушкину. Парень, укравший венец Марголеаны во время ограбления, назвал его Бузей… А так Степана называли лишь несколько человек. Все это были люди из далекого прошлого, и он искренне надеялся, что там они все и останутся. О том, что его с ними связывало, Бузулуцкий даже вспоминать не хотел.
