Луиза, девушка из провинциального бразильского штата, знакомится с загадочным парнем, в биографии и поведении которого много странностей и непоследовательности. Она начинает жить от встречи к встрече, узнавая все новые подробности удивительной истории и становясь ее частью. Сможет ли Луиза повлиять на ее исход?
========== Глава 1 ==========
Приходилось ли вам когда-нибудь, глядя на свою старую фотографию, удивляться самим себе из прошлого? Недоумевать, как из человека на изображении вы стали тем, кто вы есть сейчас? Мне — да. Сейчас на меня из старой деревянной рамки смотрит воодушевленная молоденькая девушка двадцати двух лет, с длинными белокурыми волосами, спадающими на плечи крупными локонами, беззаботной милой улыбкой и сияющими глазами. Глаза, пожалуй, наиболее примечательны: в них есть тот самый огонек, который бывает у людей влюбленных и смотрящих на мир с полной уверенностью в том, что в скором будущем их ожидает что-то невероятное, сказочное. Одним словом, я называю это выражение «предвкушением счастья». Предвкушение того, чему никогда не было суждено сбыться — как называется это чувство? Есть ли ему название? Возможно, для него нет подходящего слова, но вот же оно, на фотографии, подписанной с обратной стороны: «Луиза Беккер, Мараньян, 2000 год».
Эта история случилась со мной двадцать лет назад. Я жила вместе со своей матерью в одном небольшом прибрежном городке, каких в Бразилии великое множество. Мы потомки немецких иммигрантов, переселившихся на южный континент еще в позапрошлом веке, но я почему-то всегда считала себя чужестранкой. В школе меня дразнили бледнолицей, я не особо разделяла увлечения своих подружек танцами, мне была непонятна местная религия, представлявшая собой сплав католицизма и языческих суеверий. Это не значит, что я не любила Бразилию, напротив, эта страна покорила мое сердце, как покоряет сердце туриста экзотический край. Мне нравилось созерцать, но я не принимала деятельного участия в празднике южной жизни, поскольку чувствовала свой нордический характер.
Моя мать содержала небольшой бар на побережье. Несмотря на это, мы никогда не были зажиточными людьми, всегда жили скромно и трудились каждый день. Однажды мне надоело все время проводить в не очень любимом мной баре, и после окончания колледжа я занялась тем делом, к которому давно тянулась душа — вела уроки немецкого в местной школе. Это приносило копейки, и мама была недовольна тем, что вместо дела я занимаюсь какой-то никому не нужной ерундой, но меня это не останавливало. На уроки я спешила со всех ног, придумывая каждый раз способы заинтересовать детей языком, на котором говорили мои предки, объяснить им легко и доступно то, что сама выучила далеко не сразу. Школа была моей отдушиной, и, тем не менее, мне приходилось помогать маме в баре, иначе она бы не справилась одна.
Иногда выдавались вечера, когда к нам приходило немного посетителей, в зале и на террасе было тихо и спокойно. После тяжелого дня можно было отдохнуть, послушать шум прибоя и насладиться вечерней прохладой. Я обожала такую обстановку и ненавидела шумные компании, с которыми обычно имела дело моя мать, когда приходилось усовещивать пьяниц и драчунов. К счастью, подобные инциденты происходили нечасто: донна Марта сумела создать репутацию заведения, в котором не рады дебоширам.
В один из таких тихих вечеров на пороге бара появился необычный посетитель. Молодой парень, одетый просто и небрежно, как раз по чудаковатой моде тех лет, с рюкзаком за спиной оглядывался по сторонам, словно ища кого-то.
— Сеньор, я могу вам чем-нибудь помочь? — поинтересовалась я.
Парень встряхнул головой, будто от неожиданности, и посмотрел на меня по-детски восторженным взглядом.
— Добрый вечер, — поздоровался он, улыбнувшись мне во весь рот. — Можно от вас отправить письмо?
Это была довольно неожиданная просьба, но я охотно кивнула.
— Нужно указать обратный адрес, а я здесь проездом, — пояснил незнакомец, хотя я, в общем-то, и не требовала с него объяснений. — У вас не найдется ручки?
Пока он писал свою телеграмму, я невольно разглядывала его. Одежда оказалась слегка поношенной, а на кроссовках и рюкзаке были видны потертости. Бедняк? С другой стороны, у парня была модная стрижка, пирсинг в ухе и татуировка на предплечье. Значит, деньги у него все же водились, но он, судя по всему, придавал им мало значения. Почему посетителю потребовалось отправлять письмо с адреса бара, разве он не остановился в гостинице или хостеле? Может быть, он вообще нигде не останавливался?
Парень, словно услышав мои мысли, сказал, не поднимая глаз:
— Я пишу своей матери о том, что скоро вернусь.
Я слегка покраснела от смущения — нехорошо было разглядывать чужого человека с такой бесцеремонностью.
— Хотите перекусить? — попыталась я сгладить неловкость.
— Пожалуй, — согласился незнакомец, заглядывая в полупустой бумажник.
— У нас есть мясо краба, жареные креветки, мокека, печенье с треской, сок манго… — перечисляла я со старанием.
— Сок манго подойдет. И какой-нибудь пирожок.
