— Ну, джентльмены, есть еще вопросы? — И добавил после паузы: — Нет. Отлично. В таком случае я спрошу мистера эль-Куртуби, имеются ли у него вопросы, которые он хотел бы задать нам.
Эль-Куртуби ответил не сразу. Они испытывали его как могли, но он не рассказал им ничего существенного. Но все же они не были полностью в его власти, они все еще колебались, предоставить ли себя и контролируемые ими силы в его распоряжение. Придется опутать их еще более плотной паутиной.
Он порылся в своих одеждах и вытащил толстый конверт, который положил на стол. Из конверта эль-Куртуби достал несколько фотографий и две магнитофонные кассеты. Он разложил фотографии рядом друг с другом на столе перед собой, Это были черно-белые снимки шесть на десять, четкие и резкие.
— Человек, которого вы здесь видите, — он показал на первую фотографию, — и здесь, и еще здесь — Курт Ауэрбах, директор Ближневосточного отдела немецкого Wundesamt fur Verfassungsschutz. Эти фотографии сделаны на прошлой неделе в Берлине, в кафе на Унтер-ден-Линден. Это крупный план. Другие снимки дают нам более широкий вид. Человек на этой фотографии... и на этой, — он показал на снимки, — старший чиновник, работающий в ЕАТС, Европейской антитеррористической комиссии. Его зовут Цвиммер. Две эти фотографии выбраны из серии снимков, сделанных четыре дня назад с помощью телеобъектива высокого разрешения в Берне.
Он замолчал. Его внимательно слушали, причем один из присутствующих — внимательнее других.
— На всех этих фотографиях, разумеется, присутствует третий человек. Вы без труда узнаете его. Он сидит через два стула слева от вас, сэр Лайонел.
Человек, на которого он указывал, был Пауль Мюллер, один из двух представителей Германии. Его лицо посерело. Он с заметным усилием повернулся к эль-Куртуби:
— Это означает, что ваши люди тайно следили за мной и фотографировали меня без моего разрешения?
— Да, именно это.
— Тогда вынужден заявить протест. Ваши действия могут подвергнуть нас опасности. Контакты с этими людьми — необходимая часть сбора сведений для нашей организации. Детали моих разговоров с ними, как обычно, будут сообщены в моем ежемесячном отчете. Я...
— В этом нет необходимости, — сказал эль-Куртуби. Он указал кассеты. — Эти записи сделаны одновременно с фотографиями, при помощи направленного микрофона. Позже, при желании, вы можете прослушать их полностью. Сейчас же я приведу один фрагмент.
Достав из кармана крохотный плейер, он положил его на стол, вставил в него кассету, нажал на кнопку, и комнату тут же наполнило еле слышное шипение, которое через несколько мгновений взорвалось словами. Разговор шел по-немецки. Не все собравшиеся за столом говорили на этом языке, но некоторые его знали, и этого хватило. Лицо Мюллера быстро превратилось из серого в белое. Эль-Куртуби нажал на вторую кнопку, и лента остановилась.
— Я думаю, мы услышали достаточно, — сказал он.
— Ради Бога, вы не можете позволить... — запротестовал Мюллер.
— Заткнитесь, — прорычал Бейли. Затем, повернувшись к эль-Куртуби, он сказал: — Если эта запись подлинная и мистер Мюллер действительно разгласил эти сведения, вся наша операция может оказаться на грани провала. Вы понимаете это, не так ли?
— Мне кажется, — сказал эль-Куртуби, — что я понимаю это даже лучше, чем любой из вас. Мои люди весьма пристально следили за герром Мюллером уже несколько месяцев. На прошлой неделе он предпринял первую попытку — как это у вас говорится? — «дунуть в свисток». Когда вы прослушаете эти записи или прочтете сделанную мной стенограмму, вы поймете, что он проделал большую работу.
— Вот, значит, как, — сказал Бейли. — Теперь, я полагаю, это только вопрос времени.
— Не совсем. Как подтвердит вам сам герр Мюллер, ни в BFV, ни в ЕАТС больше никто не знает об этих встречах. Мюллер хотел заключить сделку, и он знал, что получит гораздо больше, если сперва сделает свои признания отдельным лицам. Однако это была серьезная ошибка. Нам было не слишком трудно добиться того, чтобы ни Ауэрбах, ни Цвиммер не дошли до своего кабинета на следующее утро. Мы приняли соответствующие меры. Ваша тайна осталась тайной, как и раньше. Остается проблема, что нам делать с герром Мюллером.
— Мы позаботимся об этом.
— Нет, я так не думаю. — Голос эль-Куртуби был резким, тон — решительным. — В подобных делах я никому не доверяю. Вся эта болтовня о сострадании действует мне на нервы. — Он встал, отодвинув стул.
Лайонел Бейли почувствовал, как по его спине побежали мурашки. Все шло совсем не так, как он планировал. Маленький араб вышел из-под контроля.
— Я думаю... — начал он, но эль-Куртуби оборвал его единственным испепеляющим взглядом.
— Это же абсурд! — протестовал Мюллер. — Я был бы последним человеком, который бы предал вас. Вы это знаете. Он все подстроил. Эти пленки — фальшивка. Можете их проверить. Вы же знаете, что это можно проверить.
Мюллер был толстым человеком. Дыхание с хрипом вырывалось из его груди, и чем сильнее он волновался, тем тяжелее дышал.
