Майкл сидел до десяти часов, когда закрывалось кафе. Перед уходом он снова набрал номер Махди. Телефон звонил и звонил, но никто не отвечал. Когда он уходил, улицы были пусты. Сегодня люди рано ложились спать, чтобы проснуться до рассвета и успеть наполнить желудки пищей на весь предстоящий день поста. Воздух был пропитан морской прохладой. Майклу хотелось оказаться в комфортабельном номере отеля, но он покинул «Сесил», перед тем как уйти в подполье. С тех пор он поменял обшарпанную комнату в Мухаррам-Бей на еще более обшарпанную между железной дорогой и каналом Махмудия. Удобств там почти не было. Лежа в кровати, он слышал шум проходящих мимо поездов — унылый звук, будивший его посреди ночи и не дававший заснуть до самого рассвета.
Все было тихо. Зима крепко сковала город холодом. Звон трамваев сегодня рано замолк. Свист ветра утих, превратившись в тихий шорох между домами.
За его спиной раздались шаги, с каждой секундой становясь все громче и громче. Майкл не оглядывался, не ускорял шага. Продолжая спокойно идти вперед, он искал глазами боковой проход. В нескольких ярдах впереди вправо уходил переулок. По нему разлилась большая лужа. Нырнув в переулок, Майкл прижался к стене, выжидая. Шаги становились все громче и громче, по-прежнему направляясь в его сторону. Он затаил дыхание. С грохотом прошел товарный поезд, завизжали тормоза на крутом повороте у Эль-Джаббари.
В проходе появился человек, прижался к стене, чтобы обогнуть лужу. Остановившись, он удивленно огляделся. Теперь Майкл был уверен, что он следил за ним. Он выжидал, готовый к нападению.
— Мистер Хант! Мистер Хант, где вы?
Голос был знакомым, но Майкл не мог вспомнить, кому он принадлежит.
— Мистер Хант, у меня для вас письмо. Вы слышите меня?
Майкл откликнулся, не выходя из тени.
— Кто вы? — спросил он.
— Махмуд из отеля. Япытался найти вас.
Майкл вздохнул с облегчением. Он платил одному из служащих «Сесила», чтобы тот относил приходящую на его адрес корреспонденцию к Тахе. Махмуд получал денег более чем достаточно, чтобы хранить верность своему нанимателю. Майкл вышел из тени. Махмуд ошеломленно обернулся:
— Мистер Хант, я пытался догнать вас от Тахи. Я пришел туда сразу же после вашего ухода. Вы очень быстро ходите.
— В чем дело, Махмуд?
Служащий протянул измятый конверт:
— Пришло сегодня вечером. Из Каира. Очевидно, его задержали.
Майкл взял конверт и прошел несколько шагов до ближайшего фонаря. На конверте был написан его адрес в «Сесиле». Письмо было отправлено из Каира две недели назад. Почерк на конверте принадлежал Айше.
Каирский экспресс пришел на станцию Сиди Габр почти с часовым опозданием. Майкл хотел уехать пораньше, на обычном пассажирском поезде, который обычно отправлялся из Александрии в десять минут седьмого и приходил на Сиди Габр несколькими минутами позже, но в то утро все поезда между Александрией и столицей были отменены. Причины не объявлялись, но люди все равно их знали. Здесь услышишь слово, там — другое, и картина постепенно начинает вырисовываться. Что-то затевалось. В воздухе была разлита нервозность.
Содержание письма Айше встревожило Майкла, и он решил, несмотря на риск, немедленно вернуться в Каир. За долгие часы ожидания на станции он снова и снова обдумывал возвращение. Его знают в Каире, и он станет легкой добычей для Абу Мусы и его людей, если они по-прежнему действуют. Майкл знал Абу Мусу и не сомневался, что тот хочет по-прежнему свести с ним счеты.
Со свинцово-ceporo неба лениво моросил мелкий дождик. Здесь, где море набрасывалось на берег и Африка казалась всего лишь миражом над изогнутым горизонтом, каждую зиму шли дожди, скучные и холодные. Майкл дрожал, ощущая плечами холод. Война в Персидском заливе, произошедшая восемь лет назад, наконец дала о себе знать: в местном неустойчивом климате дым, много месяцев поднимавшийся над горящими нефтяными скважинами, вызвал глубокие изменения в экологии региона. Это была уже вторая подобная зима. Может быть, теперь все зимы здесь будут такими?..
Майкл был одет в поношенный серый костюм с узкими лацканами в пятнах жира — совсем другой, чем тот, что он носил в Александрии. У него имелись документы на имя Юниса Зухди, жителя рабочего пригорода Шубра, выпускника Каирского университета, ныне частного преподавателя английского, образованного неудачника, обучающего беспокойное поколение, которое превратится в таких же неудачников, как он сам. Он носил простые очки и курил дешевые местные сигареты, вызывавшие у него кашель. Его подбородок покрывала трехдневная щетина с проседью.
Чтобы наверняка сесть на поезд, он с двух часов ждал на платформе, и тепло множества людей, окружавших его со всех сторон, немного согревало. Как муравей в центре муравейника, он наблюдал за муравьями, деловито снующими вокруг него. В сыром воздухе разносился говор множества голосов, пронзительных и стрекочущих.
