— Это Майкл, — объяснил Том. — Майкл Хант. И что самое главное, он в опасности по моей вине. Он вышел в отставку, удалился от дел, а я втянул его снова. Если бы не эта проклятая революция...
— Где он? В Египте?
— Да.
— Наверное, это все, что ты можешь мне сказать.
Том кивнул.
— И ты хочешь поехать туда и найти его. Вытащить оттуда или как-нибудь помочь?
Некоторое время Том молча обнимал жену.
— Откуда ты знаешь? — спросил он наконец.
— Боже мой, Том. Я не знаю, почему тебе еще платят жалованье. — Она помолчала. — Тебе действительно нужно ехать?
Он колебался. Столько всего зависело от одного слова — «действительно».
— Да, — промолвил он наконец. — Думаю, да. Сильно сомневаюсь, что есть другой выход. Обыкновенно... Дело не только в Майкле. Там что-то происходит, и мне это не нравится.
— Том, я боюсь. Я боюсь, что ты не вернешься. Разве у тебя нет людей для таких поручений? Молодых людей, которые не обзавелись семьями. — У них было трое детей, самому младшему четыре года, старшему одиннадцать.
Том не мог рассказать ей о своих подозрениях, о том, что он не доверяет никому в Воксхолле.
— Для такого дела — нет, — ответил он. — Если кому-то нужно ехать, так только мне.
— А тебя отпустят?
Он покачал головой:
— Они не будут знать. Я ничего не скажу.
— Но они рано или поздно все узнают.
— Да, конечно, но к тому времени будет слишком поздно.
Линда не ответила. Вздрагивая, она долго прижимала его к себе.
— Сюда, возможно, будут приходить разные люди, — произнес Том. — Задавать вопросы. Предъявлять обвинения. Сможешь ты выдержать это?
— Это я смогу выдержать, — ответила Линда, — но не смогу выдержать твоего отсутствия.
— Я уеду ненадолго, — солгал он.
— Правда?
— Правда, — прошептал Том, обнял ее обеими руками и долго держал в объятиях.
Кабинет Перси Хэвиленда выходил окнами на Кадоган-сквер. Сейчас Хэвиленд находился там. Он не спал всю ночь, проводя переговоры то с одним министром, то с другим, и борьба со сном оставила на его лице тени. В два часа ночи он встречался с израильским послом, проведя больше часа в секретной комнате в посольстве, расположенном в Кенсингтон-Палас-Гарденс. Вскоре после четырех позвонил председатель ОРК, и разговор с ним продолжался полчаса — очень трудные полчаса.
Зазвонил телефон. Хэвиленд закрыл глаза и про себя выругался. Несколько стаканов солодового виски в течение долгой ночи почти не прояснили голову и не улучшили его настроения. Он протянул холеную руку и поднял трубку:
— Хэвиленд слушает.
Голос на другом конце линии был неторопливым, но деловитым. Хэвиленд выслушал, выдавил из себя «да», потом «спасибо» и положил трубку. Несколько секунд он не шевелился, держа руку на черном пластике аппарата. Затем полуобернулся в кресле и сказал человеку, сидевшему в тени у окна:
— Это был Бертон. Из моих людей. Надежный парень. Я поручил ему то дело с кодом.
Человек у окна с интересом поднял голову.
— Вы, конечно, понимаете, что я имею в виду, — продолжал Хэвиленд, оглядывая роскошно обставленный кабинет.
Человек не сказал ничего, не сделал ни одного движения. Но он слушал.
— Я попросил его просмотреть материалы по Майклу Ханту и Томасу Холли, проверить, не сохранилось ли записей о каком-нибудь коде, который они использовали. И он позвонил как раз для того, чтобы сказать, что передал его дешифровщикам. Несколько минут назад они расшифровали два послания. Сейчас их пришлют.
В дверь постучали, вошел посыльный. Передав бумаги, он удалился. Хэвиленд надел очки и просмотрел обе страницы. Когда он поднял глаза, его лицо было мрачным.
— Именно этого мы боялись. Майкл Хант снова обнаружил себя. Он хочет встретиться с Холли. Холли сообщил по радио, что сегодня собирается вылетать в Египет.
— Вы полагаете, он попадет туда?
— Очень сильно сомневаюсь.
— Вы не попытаетесь остановить его?
— Конечно нет. Зачем?
— А если он доберется до Египта, что тогда?
— Он будет ждать Ханта в условленном месте.
— Нам известно это место?
Хэвиленд покачал головой:
— Узнаем.
— А если Хант не появится?
— Холли начнет искать его.
— Он его найдет?
Хэвиленд пожал плечами:
— Возможно. Если Хант жив.
Гость встал и подошел к окну, за которым уже было утро. После долгой паузы он повернулся лицом к хозяину кабинета:
— Перси, у вас прелестный кабинет. Я всегда так думал. Я завидую вам. Вам очень повезло.
— Да. Конечно.
— Полагаю, вас в любой момент могут посвятить в рыцари.
Хэвиленд кивнул:
— Да. Наверно, да. Я буду в новогоднем списке.
— Значит, это уже официально?
Хэвиленд кивнул.
— Вы заслуживаете большего, — гость замолчал и снова повернулся к окну. Он медленно провел пальцем по стеклу.
— Значит, их встреча будет нам на руку, верно?
Какую-то секунду Хэвиленд не мог понять, кого он имеет в виду. Затем кивнул.
— Да, — сказал он. — Это здорово нам поможет.
После нее Холли можно объявить предателем, вступившим в заговор с Майклом Хантом и женой Рашида Манфалути.
— А потом?
— Потом? Никаких «потом» не будет.
Гость убрал палец со стекла. На нем осталась полоска.
— Да, — сказал он. — Вы абсолютно правы. Никаких «потом» не будет.
