— Что ты имеешь в виду?
Он показал на стену на другой стороне переулка.
— Помоги мне взобраться туда, — сказал он. В девяти футах над землей виднелось забранное решеткой и закрытое ставнями окно.
Айше колебалась только секунду. Повернувшись спиной к стене, она подставила ему свои руки. Бутрос неуклюже встал на них одной ногой и подпрыгнул, ухватившись за решетку. Поперек нее кто-то давным-давно натянул колючую проволоку. Сейчас она поржавела и провисла, но колючки были такими же острыми. Осторожно, опасаясь упасть и распороть руки, Бутрос открутил один конец нижней проволоки. К этому моменту Айше уже не могла его держать.
— Извини, — прошептала она. — Руки устали. Что ты хочешь сделать?
— Увидишь, — ответил он. — Отдохнем несколько минут, потом я подниму тебя. Тебе нужно будет только оборвать эту нижнюю проволоку с другого конца.
— Зачем?.. — Она замолчала — на улице послышался рев мотора. Они легли на землю, прижавшись к стене. В отверстии показался джип, осветив переулок прожектором, установленным на крыше. Они задержали дыхание. Джип покатил дальше, звук мотора становился слабее, пока не затих в ночи.
Бутрос уже собирался поднять Айше к окну, когда тишину разорвал внезапный мучительный вопль. Он продолжался всего несколько секунд. Кричал ли это человек или зверь в предсмертном ужасе, сказать было невозможно. Вопль резко оборвался.
Айше задрожала и обхватила Бутроса руками. Он осторожно привлек ее к себе, разрываемый ужасом и горькой, непреодолимой страстью к ней.
— Ты думаешь...
— Рифат? Или твой дядя?
— Нет, я... — Айше не договорила. Она вовсе не думала о своем дяде. Она казалась ему такой хрупкой, что он, обнимая ее, боялся ее сломать. Если это действительно был Майкл Хант... Он пожал плечами, вспомнив вопль, и подумал, как ужасно, если его счастье будет зависеть от чужой смерти. И все же в глубине души он радовался. Если это был Хант...
Айше отстранилась от Бутроса:
— Ты думаешь, это был Рифат?
Что им нужно от Рифата? Или от ее дяди?
— Не знаю, — пожал плечами Бутрос. — Откуда мне знать?
Айше кивнула. Предположения более чем бесполезны. Бутрос снова сцепил руки замком. Она глубоко вздохнула и встала на них ногой. Бутрос без усилий поднял ее к зарешеченному окну. Меньше чем за минуту она переломила ржавую проволоку надвое. Бутрос опустил ее на землю, и Айше молча протянула ему проволоку.
Каблуком он загнул колючки на обеих концах проволоки. Это оказалось нелегко: он не был приучен к подобной работе.
На улице, ярдах в двадцати от того места, где к ней примыкал проулок показался мухтасиб. Его выдавала белая одежда.
— Тебе придется помочь мне, — сказал Бутрос. — Я не смогу все сделать один.
— Что мне нужно сделать? — Айше начала понимать, что замышляет Бутрос.
— Заговори с ним. Отвлеки его внимание. Скажи ему, что у тебя болен ребенок, попроси его помочь. Если сможешь, заведи его сюда, в переулок.
Она покачала головой:
— С какой стати он будет мне помогать? Я скажу ему, что нашла человека, которого он ищет. Где ты будешь стоять?
— Я буду ждать здесь, — сказал Бутрос. — Дальнейшее предоставь мне. — Он надеялся, что тренировка, которую он прошел в Коптской лиге самозащиты, поможет ему выполнить задуманное. Зачем он вообще встрял в эти авантюры?
Айше поспешно вышла на улицу. Мухтасиб услышал ее шаги, когда она прошла полпути до него, повернулся, направив на нее автомат, и секунду, казавшуюся вечностью, Айше была уверена, что он пристрелит ее на месте.
Она держала руки открытыми, давая понять, что невооружена. Мухтасиб по-прежнему держал ее на прицеле и, когда она оказалась в паре ярдов от него, велел ей остановиться.
— Помогите, — сказала Айше. — Там, в переулке, рядом с моим домом раненый. Пожалуйста, пойдем. — Она говорила с андийским акцентом, как женщина, недавно приехавшая из деревни, бесхитростная, беззащитная, испуганная.
— Убирайся, — приказал мухтасиб. Его голос был грубым, неприятным.
— Он истекает кровью, — настаивала Айше. — Он говорит, что за ним гонятся. Вы должны помочь.
Мухтасиб колебался. Айше видела, что он проглотил наживку.
— Где он?
Она показала на переулок, в котором ждал Бутрос.
— Иди первой, — сказал мухтасиб. Он был моложе, чем показался с первого взгляда. Вероятно, девятнадцатилетний мальчишка, окруженный взрослыми тайнами, вызывавшими у него тревогу и страх.
Айше шла осторожно, чувствуя направленный ей в спину автомат, который за полсекунды мог разорвать ее надвое. Каждый шаг казался столетием. Где-то, очень далеко отсюда, раздался крик, потонувший в безбрежной тишине умирающего города. Она задержала дыхание. Она чувствовала мухтасиба совсем близко за спиной.
Внезапно он остановился.
— Подожди-ка, — сказал он. — Как тебя зовут?
— Дунья, — ответила Айше, назвав имя матери. Ее разыскивали, но она не знала, известно ли им ее имя.
— Повернись, — приказал он. — Я хочу взглянуть на твое лицо.
Она повернулась, стараясь держаться в тени.
— Почему ты так поздно на улице? Почему ты не позвала соседей на помощь?
— Они все боятся, — ответила она. — Сидят взаперти. Из-за чумы.
