Мужчина слуга отворил перед гостями одну из десятка деревянных остроконечных дверей, а женщина пошла дальше по коридору, очевидно, по иным хозяйственным делам. Внутри комнаты горел камин, но уюта это едва прибавляло. В центре зала, на пыльном ковре, меж двух книжных шкафов стоял тёмный стол, заваленный картами и исписанными листами. Где-то виднелись грязные следы от чернил и алые куски испорченного сургуча. За столом, на стуле с высокой спинкой, дремал укутанный в тёплый плед седой мужчина.
— Советник Роман, прибыл Агнар, — учтиво произнёс слуга, стараясь пробудить господина слегка повысив голос.
Тело советника вздрогнуло, открылись глаза, просиявшие голубым в сумеречной темноте.
— Агнар, — голос его звучал хрипло.
— Советник, задача выполнена, мы привели имитатора, он жив и здоров.
Роман с минуту пытался сосредоточиться на фигурах, освещаемых с одной стороны камином, а с другой свечами слуг. Сон до конца не покинул его, а реальность молнией ворвалась в безмятежные грёзы.
— Агнар, — наконец прозвучало более осмысленно. — Вселенная, как же я рад.
Мужчина встал с места, сбросив на пол плед, и поспешил к северянину. Они обнялись, как родные, обменялись парочкой ничего не значащих реплик о погоде и самочувствии.
— Как мальчик? — спросил Агнар.
— Держится. Слуги помогают, как могут. Есть тут знахарь и травник, — Роман взглянул на мужчину слугу, — Рен с Гудредом ещё не…
— Нет, господин. Но обещали быть не позже утра.
— Они отправились к известным докторам, тем, кто могут помочь. Трое уже потеряны.
— Согдеван?
— А кто же ещё. Мерзавец не задумывается о том, что без опытных лекарей зараза расползётся за пределы столицы, и мы будем иметь дело с масштабной эпидемией. Хотя о чём я, в Далу наверняка знают, как это лечить, ведь хворь принадлежит им. В общем, именно от успешности поездки Рена и Гудреда зависит, понадобится нам помощь имитатора или нет.
— Стало быть, ждём до утра.
— Да, до утра. Комнаты вам подготовили. И ещё, мальчик хотел бы с вами увидеться, чтобы поблагодарить лично, но он поймёт, если вы не удовлетворите его просьбу.
— Я точно зайду, — решительно заявил Агнар и обернулся к своим людям.
— Мы тоже, — чуть ли не хором отозвались они.
— Кир?
Встретившись с вопросительным взглядом северянина, Кир растерялся. Он немного переживал за то, что ему предстоит увидеть. Он редко общался с умирающими людьми, каждый раз увядание чьего-то организма вызывало у него внутреннюю дрожь, ведь он буквально перенимал их слабость. Так было с Ратушем. Когда муж Весты медленно умирал в их общей спальне, Кир навещал его. После часов, проведённых вместе, Кир впадал в странное пограничное состояние. Движения становились вялыми, речь тихой и отрывистой. Даже Веста замечала его апатию и чрезмерную усталость.
— Я… наверно, как все.
Жидкая улыбка Ли Су не укрылась от глаз имитатора, и это укололо его больнее, чем булавка. Ему казалось, что Агнар и остальные, вероятно, теперь считают его трусом, но объяснить им истинную причину замешательства он не мог.
— Переживать не о чем, вирус не передаётся по воздуху, только через жидкости. Близко к себе император вас не подпустит.
— Я не об этом переживаю, но… не важно.
— Хорошо. Но сначала поешьте и выспитесь, как следует.
Роман отпустил гостей, напомнив, что как только дождётся возвращения своих людей, разбудит их.
Комнаты этажом выше были совсем маленькими, но в каждой, вместо привычного камина, имелась печь, внутри которой с уютным, убаюкивающим звуком трещали дрова. Кровати замещали набитые сеном перины и шерстяные одеяла. Всего через одно узкое окно можно было разглядеть завладевшую небом луну.
Кир кинул рюкзак на пол, погрел руки у огня, затем умылся тёплой водой в тазике около металлической печной стенки. Возле окна, на импровизированных ножках, из сложенных стопкой плоских камней, лежала поеденная жуками деревянная столешница. Парочка старых, но чистых тарелок, порадовали Кира свежим хлебом и горохово-мясной похлёбкой.
Минуты покоя снова вызвали воспоминания о покинутой деревушке. Кир старался представить, чем занята старушка Веста, и кому в этот час подносит пиво Анна. Хромой, наверняка, грызёт какую-нибудь розовую кость. Хорошо ли у них всё? Здоровы ли они? И когда же он снова их увидит?
Примерно к часу ночи Кир забылся сном. Ему виделось всякое: высокие дома, широкие засаженные культурами поля, воины в кожаных доспехах и пиво, льющееся рекой. Даже терпкий аромат надолго запомнившегося напитка тронул его нос.
Его разбудил не стук в дверь, а настойчивый лучик солнца, пробившийся через облачную гряду и ударивший в стекло окна. Кир потянулся, встретившись взглядом с затянутым паутиной потолком, размял спину и шею.
Огонь в печи давно погас, и за ребристой дверцей теперь зияла чёрная пустота. Лучи света, выхватывая из воздуха пыльные частички, мягко освещали скромное убранство временного жилища.
Кир потянулся к сумке, намереваясь выйти, но замер, услыхав встревоженные голоса в коридоре. Осторожно прислонив ухо к двери, он затаил дыхание.