— Но вы ведь и без меня это знаете. Я думаю, главная цель тут не мальчик, а народ, так? Я спасу жизнь Ивеса, и потом, от его же имени буду лечить жителей столицы. Кто-то из ваших агентов уже распространяет информацию о причастности Согдевана к отравлению, а потом об этом скажет сам император. Я же, как его подданный, спасу народ, завоевав статус и уважение.
— Когда ты успел так поумнеть? — раскрыв рот, обескураженно спросил Ли Су.
— Я… — Кир смутился. Он говорил сейчас, как один из них, как равный, переняв манеру речи и сложив в голове пазл после всего услышанного. — Это сложно объяснить…
— Отвечу, — отозвался Рен с улыбкой, — имитатор впитывают любую информацию, как губка, а оказавшись в среде вроде этой, начинает ею оперировать. Кир не может прочитать ваши мысли, но может постараться уловить их ход — одна из сложнейших и запутанных способностей имитаторов. Даже однажды прочитав произведение, мой отец мог начать писать в стиле автора.
Кир похож на необожжённую глину, стоит ему попасть на другой верстак, как бывшая ваза станет чашкой. Стоило вам увезти его из привычной деревенской среды, он начал меняться.
— Вы говорите о нём, как о чём-то неодушевлённом, — недовольно заметила Мария, озвучив мысли Кира. — Могу ошибаться, но подобное едва ли приятно слушать.
Кир посмотрел на девушку с благодарностью.
Рен безразлично пожал плечами:
— Так всегда говорил мой отец, он иначе относился к дару. Понимание собственного я — первый шаг на пути к совершенствованию. Нужно быть честным перед самим собой. Каждый из нас является частью или продуктом какой бы то ни было среды, просто у имитаторов это гиперболизируется и происходит намного быстрее. Я говорю о привыкании. Если Кир познает имитацию в полной мере, он научится контролю, сможет выбирать, что именно повторять и за кем.
— И кто же его этому научит? — спросил Ли Су.
— Жизнь. В деревне он замер, поскольку она была статична. Там ничего не происходило, население не менялось, технологии не совершенствовались. Предстоящий поход изменит имитатора, ведь он попробует себя не только в пивоварении. Правда, если к новым знаниям он отнесётся со страхом и опаской, как сейчас, то наверняка совершит не одну ошибку.
— Ты действительно много знаешь об имитации, — заметила Мария.
— Отец воспитывал меня с малых лет, мне были известны его страхи и мечты. Он хотел найти свой путь, а не пройти чей-то, но в конечном итоге смирился с уготованной судьбой слуги трона. У Кира ещё есть шанс, ведь он молод и открыт для новых свершений.
Договорив, Рен распрощался с присутствующими и покинул комнату вслед за Агнаром. В конце концов, в кабинете остался только Кир. Слова сына имитатора заставили его задуматься над смыслом собственного существования. Он вспоминал долгие разговоры с Вестой — в те времена не было сомнений. Он знал, что будет заниматься варкой пива, и до примитивности простая мысль не казалась чем-то чуждым, но стоило ему лишь недолго побыть в кругу странных гостей трактира, как ход его мыслей тотчас изменился. А что если за чередой событий он себя потеряет? Но как можно потерять то, что эфемерно и до конца не определено?
[1] Африканский ударный щипковый музыкальный инструмент класса ламеллафонов или щипковых идиофонов.
В душном пассажирском фургоне, зажатый между близнецами, Кир листал потрёпанный дневник, вручённый перед выездом Реном. Помощник Гудреда сказал, что на жёлтых страницах под коричневой кожей, Кир отыщет ответы на терзающие его вопросы об имитации. Отец Рена записывал туда наблюдения и советы, надеясь, однажды, поделиться знанием с преемником.
С первых же страниц имитатор Джулий показался Киру весьма суровым человеком. Он редко терпел возражения и требовал, чтобы окружающие поступали в точности, как он велит. А ещё мужчина с трепетной любовью относился к приёмному сыну. Ему он посвятил не одну главу.
За крохотным окном проносились редкие фонари западного торгового пути, огням которых вторили вспыхнувшие на небе звёзды. Сложно было поверить, что в такой тихой и спокойной ночи может поджидать беда. Но Агнар с Ли Су, делившие переднее пассажирское сидение, настороженно вглядывались в чёрный горизонт.
Фургон свернул на широкую лесную тропу, и читать дневник имитатора стало невозможно: кузов колыхало так, что Кир боялся вылететь с места. Братья недовольно кряхтели, хватаясь за боковые поручни, а Мария приговаривала, что нужно лишь немного потерпеть.
На квадратной приборной панели, приколотая круглой булавкой, колыхалась карта окрестностей. Ли Су изредка возил по ней пальцем, чтобы помочь водителю сориентироваться на поворотах. Агнар давал краткие указания по выбору лучшего пути.
Спустя несколько часов, показавшихся пассажирам пыткой, они выехали к береговой линии, отрезающей сушу от бескрайнего водного пространства Лютого океана. Каменная кладка сменила бездорожье, а аккуратная ограда из отшлифованных валунов — рваные обрывы и канавы.
Вдалеке, словно по волшебству, из земли выросла громоздкая горная цепь, у подножия которой брала начало высокая пограничная стена.