Ни черта ты не представляешь, Грейс, — мрачно думаю я. Мне хочется скинуть ее руку, но я позволяю ее пальцам скользить по моему бицепсу. И, нет, я не вспоминаю об этом. Хотя моя детская память никогда не была такой избирательной, как у Эби и Гектора… Даже в четыре года. Я помню, но не позволяю себе заглянуть так далеко. Есть фрагменты моего детства, на которые я наложил запрет. Мне нравится думать, что моя жизнь началась с того момента, как я увидел в детском доме под Ростовом взволнованных супругов Спенсеров, которые пришли, чтобы забрать меня.
— Оставь свое сострадание тем, кто в нем нуждается, — прохладно произношу я. Рука Грейс замирает над моим прессом, хотя до этого явно намеревалась скользнуть ниже. Я трахнул ее уже дважды и, если бы она постаралась, то мы могли бы пойти на третий круг… да вот что-то желание пропало напрочь.
— Я не хотела тебя обидеть, Джером, — плаксивым тоном говорит Грейс, вызывая во мне волну раздражения. Отстранившись, я встаю с кровати и натягиваю спортивные брюки, которые нашел на полу.
— Меня очень сложно обидеть, Грейс. Я бы сказал — нереально, — ухмыляюсь я, направляясь к двери.
— Куда ты? — ее голос совсем поник.
— На кухню. Съем что-нибудь. Я бы попросил тебя приготовить, но ты же не умеешь? — я оборачиваюсь, честно собираясь дать девушке еще один шанс, если она удивит меня, но нет….
— Мы можем заказать еду из ресторана, — предлагает Грейс, решив судьбу наших отношений.
Прекрасные два месяца. Я благодарен ей за то время, что она провела со мной, и моя благодарность имеет значительный материальный эквивалент. Она покидает мой пентхаус с подсыхающими на щеках слезами и весомо пополнившимся счетом на кредитке.
Я и сам не понимаю, что именно послужило причиной моего мгновенного охлаждения. Ее глупость, отсутствие кулинарных способностей, тактичности или же попытка нарушить мое личное пространство нелепыми вопросами? Я редко вступаю в долгосрочные отношения, хотя мне претит одиночество. В моей жизни много женщин, прекрасных и не очень, умных и глупых, богатых, бедных, образованных, худых, полных, стройных, страстных, холодных, высокомерных, доступных и недотрог, каждая из них по-своему прекрасна и достойна уважительного отношения. Дело не в них, не в тех недостатках, которые всплывают во время второго, третьего свидания. А во мне. Я не чувствую со своими любовницами эмоциональной связи и с людьми в принципе. Джош Морган является единственным исключением. Возможно, во мне слишком глубоко, на подсознательном уровне застрял страх потери, вызванный некоторыми обстоятельствами моей жизни. Я не скажу, что сильно огорчен этим, скорее, наоборот. Я не обижаю своих любовниц, я щедр и честен с ними, я не хочу, чтобы они страдали, плакали, влюблялись, потому что сам не способен полюбить их в ответ. И да, мне гораздо проще иметь дело с такими женщинами, как Лиен, и остальными, что заменили ее впоследствии.
Но есть еще одна вероятность, вокруг которой часто крутятся мои мысли. Я гоню их прочь. Но они возвращаются.
