— Конечно. Я послал его приглядывать за тобой, как бы чего не случилось. Пойми, твое заявленьице о том, что ты с бревном наперевес погналась за настоящим маньяком, — Родион в этом месте задорно хохотнул, а Ромка нахмурился еще пуще и продолжил: — наложило на меня определенный отпечаток. Я просил тебя быть осторожнее, но это лишь слова, помогать нужно было делом. Вот Родик и согласился оказать мне такую услугу — ходить за тобой по пятам.
— А то ему делать больше нечего! — не поверила я.
— Ну… я попросил, и он помог!
— Допустим. А зачем он побежал за мной?
— Ты первая побежала! Иначе как ему за тобой присматривать?
Я на секунду закрыла глаза, а открыв, уверенно произнесла:
— Я не верю ни одному твоему слову.
— Что же это такое? — Он повысил голос: — Я говорю тебе: мы НИКОГО не убивали! Я не имею отношения ни к резне в институте, ни к твоему Ваньке, ни к остальным жертвам! Может, я и мерзавец, как ты говоришь, — сказал с обидой, — но я не убийца! — Он снова взял в руки нож и с легкостью согнул его. — Видишь. Я пытался показать тебе, что он игрушечный, но ты побежала от меня…
От всего этого у меня на глазах выступили слезы, но я быстро их утерла, не дав себе расслабиться и предстать пред врагами жалкой и беспомощной.
— Ну хорошо. Я верю. — Что и говорить, Роман на самом деле не походил на душегуба. — Но, хоть убей, не понимаю, зачем ты все это делал? Боже, я думала, что пришел мой смертный час!
— Ну ты же видела, что со мной было, когда я узрел тебя в деревне? Блин, я решил, что ты сцепилась с местной алкашней! Я ведь не велел ему вламываться в дом и гнаться за тобой с ножом! Да еще и с настоящим!
— Подумаешь… — пробурчал Родик и фыркнул, мол, еще велеть мне что-то будешь, ага.
— Но на шашлыках-то был ты! — припомнила Ромке я.
— Но я же не причинил тебе вреда! Если ты помнишь, я дрепнулся на землю и сам чуть не стал жертвой сумасшедших подростков, собравшихся нанизать меня на шампуры! Еле ноги унес… Прости, я не оправдываюсь, просто… мне тоже досталось, поверь. Надеюсь, теперь-то ты откажешься от поисков настоящего маньяка? — Он приобнял меня. Да как он смеет! — Знаешь, Родик сказал мне по секрету, что если бы он в самом деле хотел убить тебя, то это не составило бы труда. Ему пришлось превратить дверь в решето, лишь бы выиграть время, чтобы ты смогла сбежать. Теперь ты, надеюсь, понимаешь, что не выдержишь реальную схватку с Убийцей в белой маске?
— Понимаю, — выдохнула я. Как ни прискорбно, но он прав. Прощайте, мечты о собственноручном разоблачении кровавого преступника.
— Прости же меня и… знаешь что, переезжай ко мне! Раньше твоя идея о поимке убийцы мешала нам быть вместе, но теперь все будет по-другому, правда? — Он теснее прижался ко мне, но я отстранилась.
— Знаешь, Ром, после всего я, наверно, не смогу.
— Да брось ты! Ну прости меня! Понимаю, сейчас ты не можешь принять никакого решения, но ты поостынь немного, подумай, и, полагаю, когда злость и обида пройдут, ты сможешь все забыть и вернуться ко мне. Я чувствую это. И мы заживем. Вместе. Вдвоем. — Помимо моей воли, он чмокнул меня в щеку. — Давай я сделаю тебе что-нибудь? Горячий чай и бутерброды помогут тебе прийти в себя. Или хочешь яичницу?
— Нет, — категорично заявила я, помотав туда-сюда головой.
— Ладно, не хочешь яичницу, тогда будет только чай. Я мигом. — И удалился на кухню, хотя мое «нет» относилось ко всем без исключения существительным, относящимся к семантической группе под названием «пища».
Стоило на кухне начать звякать чашкам, как Родион очутился подле меня и, вперившись своими злыми черными зрачками в мои испуганно-негодующие серые глаза, таинственно прошипел:
— Но ты ведь не веришь тому, что наболтал тебе этот болван? — Подонок прочитал мои мысли. Я и впрямь не верила, потому что Жигунов наговорил тут с три короба, а понять цель всех этих манипуляций с нападениями я так и не смогла. — Не веришь, по глазам вижу. Значит, не такая уж ты и дура. А ежели не дура, то поверишь в то, что
