Подведя таким образом результаты «ничего себе поездочки», мы вытаращились в окно: АЗС была пуста. Ни души вокруг, лишь покрытый в нескольких местах тонким гололедом асфальт (ночью были заморозки) да одинокие заправочные колонки.
— Я не поняла, а сервис будет? — с долей снобизма в голосе возмутилась Пронина, прихватила сумку и вылезла из машины, отправившись выяснять отношения. Нам было отлично видно, как она дошла до кассы, постучала. Ничего не произошло. Затем направилась к соседней двери — там был небольшой магазинчик, — наверно, чтобы разузнать местонахождение продавца необходимых нам услуг. Через некоторое время расстроенная Лида, выйдя из магазина, пошла в сторону здания неизвестного архитектора в четыре стены с крышей, с ржавой дверью и без окон. Короче, в сортир. Он, однако, был достаточно широким по строению для того, чтобы предположить: кабинок там несколько, уже утешает.
— Она что, ищет там сервис? — изумилась я.
— Да не, наверно, в туалет захотела. Или ее из магазина туда направили, видать, там кассир. Ой, глянь, это не твоя драгоценная машина? — по-простецки сообщила закадычная подруга.
Сначала не поняв, о чем она говорит, я все же повернула голову в противоположную сторону — через дорогу от заправки начинался наш любимый лес, с которым было связано полчище неприятных воспоминаний. У подножия леса в кустах примостилась черная машина с шашечками — копия той, в которой ехал человек в коричневом балахоне и белой маске, если он мне, конечно, не привиделся.
— Боже, — схватилась я за сердце, которое сковало недобрым предчувствием.
Забегая вперед, скажу, что начиная со следующей секунды и в течение еще нескольких часов я искренне жалела, что появилась на свет…
Дверь туалета распахнулась так резко, словно ее вышибли изнутри ногой, и оттуда выбежал человек — или нечеловек? — в свободном балахоне с капюшоном, в белой маске с непонятного происхождения красными пятнами на ней, а в руках этот зверь держал длинный нож, с острого лезвия которого стекало что-то жидкое и алое прямо на гололед.
Поняв, что это кровь Прониной Лиды, я заорала диким голосом, и Катя ко мне тут же присоединилась.
Узрев открытый «Ниссан», маньяк номер два без спроса влез в автомобиль, завел оставленными в замке зажигания ключами мотор и повез нас навстречу смерти.
«Ниссан» набирал скорость, и всего за несколько секунд она достигла своего максимума — ста тридцати километров в час по неровной дороге. Почти ее не сбавляя, Псих в маске со всего разгона еле вписался в поворот — мы свернули на какую-то стройку. И только сейчас две дуры на заднем сиденье осознали своими куриными мозгами, что это отнюдь не шуточки и жизненно необходимо что-либо предпринять. Я вжалась в сиденье и завизжала. Скромненько и со вкусом. Катька всегда была мудрее и собраннее своей полоумной подружки, потому она накинулась сзади на маньяка, стала кусать, царапать, колотить и пытаться снять маску. В результате он потерял управление (и сейчас я задаюсь вопросом, а так ли уж разумно поступила моя умная подруга?), нажал на тормоз, но это не спасло машину и всех находящихся там пассажиров от столкновения с бетонным столбом.
Явь сменилась мимолетным чувством невесомости в пространстве, но вот она снова вступила в свои права, врезавшись в мозг запахом гари и громкими шипящими звуками, и я рискнула открыть глаза. Жутко раскалывалась голова. Капот «Ниссана» дымился, источая тот самый неприятный запах плавленого железа и резины. Катя по-прежнему сидела рядом, я потрясла ее за плечи.
— Кать! Кать!
— А? — очнулась подруга и потерла покрасневший лоб. Наверно, она сильно ударилась о переднее сиденье. — Я жива?
— Мы обе живы, — заверила я.
— А маньяк? — шепотом спросила она.
— Не знаю, — тихо ответила я ей. — Хрен бы с ним. Надо выбираться.
Мы отворили двери и осторожно вылезли наружу. Самое интересное, что столб как стоял себе, так и стоял и даже не пошатнулся от удара, в то время как автомобиль спереди напоминал гармошку. Вокруг царили тишина и полное отсутствие людей, словно в пустыне. Мы оказались на территории стройки. По-моему, я что-то слышала об этом участке — кажется, здесь собираются возводить новый микрорайон: несколько многоэтажек и гипермаркет. Впрочем, последний был пока только в перспективе, а вот одна из многоэтажек уже зарождалась в десятке метров от нас и имела первые пять-шесть этажей с прорехами для окон и балконов.
— Что теперь? — спросила я Катю. Отвернувшись от машины и строившегося здания, мы делали медленные, неуверенные шаги в сторону далекого шоссе: на территории заброшенной стройки возле тела умершего в результате аварии маньяка было как-то не по себе. — Как нам добраться до полиции? Или, может, сначала нужно позвонить?
— Подожди. — Катя так резко остановилась, что я даже в нее врезалась, так как шла сзади, и, обернув ко мне лицо с затуманенным взором, странным голосом произнесла: — Я хочу посмотреть, кто он.
— Что? Хм… — Я обернулась на «Ниссан», окутанный таинственным облаком светло-серого дыма. — Не думаю, что это хорошая идея.
