Наконец, в феврале 1951 года Великовского пригласили на заседание научного общества, на котором будет обсуждаться его книга. Ограниченная регламентом дискуссия между астрофизиком Принстонского университета профессором Джоном Стюартом и Великовским в аудитории, состоящей в основном из профессоров Принстонской теологической семинарии, началась следующими словами астрофизика: «Беда этой книги заключается в том, что она изумительно написана. Я наметил себе прочитать ее по одной главе в день, но не мог оторваться, пока не дочитал книгу до конца. Но, конечно, изложенные в ней теории не верны. Начнем хотя бы с описания Венеры вавилонянами». Стюарт привел те же примеры, которые содержали статьи Пайн-Гапошкин, Струве и других критиков.
Великовский увлекся разгромом этих положений и не уложился во время. Он не успел ответить на все замечания.
Результатом этой встречи было то, что Стюарт предложил журналу «Харпер'с» свою критику на статью Великовского. Вероятно, личная встреча и устная дискуссия убедили его в том, что у него достаточно сил, чтобы справиться с Великовским.
Так у Великовского наконец-то появилась возможность ответить своим критикам.
Это он сделал с блеском!
«Не так давно наука была вынуждена сражаться, чтобы освободиться от оков религии.
Сейчас она так же догматична, как была в ту пору религия. Идеи, бывшие революционными, раскольническими и осуждаемыми в девятнадцатом веке, в двадцатом приукрашены и провозглашены безошибочными такими же стражниками догмы». Этими словами Великовский закончил свою статью.
Критика ее профессором Стюартом была озаглавлена «Дисциплины в столкновениях».
Стюарт очень образно писал о том, что наука — это не просто здравый смысл, а сила мышления, что сейчас в точных науках нельзя пользоваться рассказами старых авторов, как это сделал Великовский. Он писал: «Сенека знал очень немного о торсии и моменте сил, и сохранившиеся манускрипты майя определенно слабы, когда речь идет о модуле Юнга». В статье Стюарта был следующий пример: допустим, что воробей пролетел мимо небоскреба, который именно в этот момент забраковали и начали демонтировать. Человек, испытывающий сентиментальные чувства к воробьям, но слабо представляющий себе, что такое точные вычисления, может сказать, что ветер от движения крыльев воробья опасно деформировал небоскреб. Но никакие басни очевидцев и бабушкины сказки, записанные в старых дневниках, не убедят инженера в том, что приближение воробья к небоскребу оказалось угрожающе опасным для строения. Стюарт сослался на Пайн-Гапошкин, считающую теорию Великовского о Венере не только невозможной, но даже смешной. Стюарт писал, что вероятность столкновения в космосе при ничтожной величине планет в сравнении с огромным пространством между ними почти равна нулю. Он продемонстрировал исключительную точность современных астрономических вычислений. На основании минимум трех сведений о затмениях Солнца до -687 года установлено, что не было никаких нарушений движения Земли или Луны. С древних времен до сегодня продолжительность дня уменьшилась на одну сороковую секунды. Стюарт писал, что, если бы были коллизии между Венерой и Марсом, то и сейчас их эллиптические орбиты должны были соприкасаться. Затем он привел три доказательства из геологии, демонстрирующих, как он был уверен, неправильность теории Великовского: существование ненарушенных египетских пирамид, множества древних строений и монументов, а также гробниц в Уре…
Статья «Ответ моим критикам» предваряла статью Стюарта. Журналистская этика предусматривает, что в дискуссии последнее слово предоставляется обвиняемому.
Поэтому здесь же, в этом выпуске «Харпер'с» был помещен ответ Великовского на статью Стюарта.
