Грустно писать о том, что консерватизм, житейский практицизм обывателя — сильное и на определенной стадии надежное противоядие против пагубных идей интеллектуалов, не желающих считаться с фактами, если факты не втискиваются в прокрустово ложе их идей. Отвергая религию, интеллектуалы создают себе кумира, какой-нибудь очередной «-изм», не имеющий и не могущий иметь адекватной реальности. Служение вымышленным богам заставляет их яростно бороться с религией.
Эта борьба настолько ослепляет их, что они не видят очевидных фактов, которые, казалось бы, могли трактоваться как явления природы, не имеющие ничего общего с Божественным началом. Парадоксально, но воинствующие атеисты становятся куда большими идеалистами, чем религиозные люди. Верующий ученый, не нуждаясь в доказательствах существования Творца, находит материальную основу того, что атеисты называют мифами, религиозными сказками для детей, одурманиванием простых и доверчивых людей и т. д. Вместо того, чтобы ухватиться за материальную основу описанных в Библии апокалипсических явлений природы, атеисты просто предпочитают отвергать очевидное. Они уподобляются фермеру, который, увидев жирафа, сказал: «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда».
Среди религиозных людей тоже оказалось немало таких, кто обрушился на Великовского, обвиняя его в безбожии, в ереси и во всех прочих грехах. Больше всего бесновались представители клерикальных кругов Германии.
И в этом случае, не упоминая имен, Великовский писал: «Если бы можно было публично сжечь мою книгу и ее автора, то, вероятнее всего, представители церкви и научной братии воевали бы между собой за привилегию овладеть мною и разорвали бы меня, утаскивая каждый в свою сторону — на свой собственный костер».
И уже без горькой иронии, как на исповеди, он напишет в другом месте: «Я знаю только один путь служить одновременно науке и религии — преследуя истину. Я не считал нужным служить религии, скрывая исторические события, которые я обнаружил.
И это определенно не в ущерб Израилю, потому что еврейская Библия является абсолютно правдивой книгой».
Все это будет написано позже. А сейчас у Великовского не было возможности ответить на так называемую критику его книги. Только в июне 1951 года «Харпер'с» опубликовал большую статью Великовского «Ответ моим критикам». Текст статьи нельзя пересказать. Его надо было бы переписать полностью. Не только потому, что это первый и единственный ответ преследователям, но и потому, что статья — лучший образец логики, эрудиции и стиля даже для самого Великовского, каждое произведение которого отличается этими качествами.
Ожидалось, что «Харпер'с», поместивший статью Лараби и первое сообщение о «Мирах в столкновениях», предоставит Великовскому свои страницы для ответа критикам.
Ведь журналы, находившиеся в руках Шапли и его компании, закрыли свои двери перед «еретиком». Кто, как не «Харпер'с», должен был сделать все для защиты доброго имени Великовского и его теории, впервые, если не считать обзора О'Нейла, представленной здесь широкой публике?
Еще в январском номере 1950 года читателей известили, что вслед за статьей Лараби появится статья самого Великовского. Более полугода, находясь под непрерывным обстрелом ортодоксальных ученых и их последователей, журнал не решался предоставить Великовскому место на своих страницах. Наконец, главный редактор позвонил ему и сообщил, что решено поместить его статью, если в том же номере журнала будет ответ на нее кого-нибудь из критиков. Великовский немедленно согласился.
«Харпер'с» начал поиски автора критической статьи. Шапли откликнулся на приглашение журнала, но затем отказался, предложив взамен себя профессора Отто Нойгебауэра, который еще раньше совершенно необоснованно обвинил Великовского в извращении цитаты. Однако, как выяснилось, он сам оказался специалистом в извращении написанного Великовским. Чтобы создать у читателя впечатление, будто Великовский подкрепляет свою теорию нечестным путем, Нойгебауэр жульнически процитировал абзац из «Миров в столкновениях» и вместо 3° 14, как это значится в книге, написал 33° 14. Шутка ли — разница в 30°! Ученый опустился до прямого подлога! А как еще «критиковать» Великовского, если не за что ухватиться? Но эта подлость осталась ненаказанной… Статья Нойгебауэра была опубликована в журнале, редактируемом гарвардским профессором Джорджем Сартоном, который категорически отказал Великовскому в возможности ответить фальсификатору. Профессор Отто Нойгебауэр, как и Шапли, отказался выступить в открытой дискуссии. Там ведь жульничество с цифрами не сошло бы ему с рук!
Каждый из критиков Великовского декларировал: если перечислить ошибочные положения книги «Миры в столкновениях», у него получилась бы целая книга. Беда этих критиков состояла в том, что, когда пора было от слов переходить к делу, они не могли найти в «критикуемой» книге… ни единой ошибки.
