Когда пресс-конференция завершилась, Лия и Кроу покинули сцену под непрекращающиеся вспышки камер и возгласы журналистов, не успевших задать свои вопросы. За кулисами их ждали Август и София.
— Вы были великолепны, — искренне сказала София. — Точны, прозрачны, но в то же время — поэтичны. Именно такой тон был нужен для этого момента.
Их разговор прервал сигнал коммуникатора Августа. На экране появилось лицо Ноэля Киприани:
— Доктор Вайс, простите за вторжение. Мы с Элайджей смотрели вашу пресс-конференцию. Впечатляюще.
— Спасибо, Ноэль, — кивнул Август. — Но я чувствую, что у тебя есть причина для звонка, помимо комплиментов.
Лицо молодого человека стало серьезным:
— Да. Моя мать умирает. Рак в терминальной стадии. Ей осталось несколько дней, возможно часов.
Он сделал паузу:
— И она хочет стать частью Континуума.
Лия, Август, София и Кроу обменялись взглядами. Они понимали, что этот запрос — первый из многих, которые последуют в ближайшие дни и недели.
— Ноэль, — мягко начал Август, — система всё ещё в процессе стабилизации после квантового перехода. Мы не проводили новых переносов сознания с того момента.
— Я понимаю риски, — быстро ответил Ноэль. — И моя мать тоже. Она художница, всю жизнь исследовавшая формы и восприятие. Идея стать частью эволюционирующего цифрового сознания не пугает, а вдохновляет её.
Он сделал паузу:
— И есть еще кое-что. Доктор Мартин Чен, её лечащий врач в хосписе Святой Елизаветы, был консультантом проекта «Континуум» на ранних стадиях. В хосписе есть прототип оборудования для сканирования сознания как часть исследовательской программы.
Кроу шагнул ближе к экрану:
— Доктор Чен? Да, я помню его. Блестящий нейролог, работал с нами над интерфейсами между биологическим мозгом и цифровыми системами.
Он повернулся к остальным:
— Если хоспис действительно имеет необходимое оборудование, технически перенос возможен. Но решение должен принимать Совет Континуума, не мы.
София задумчиво произнесла:
— Это создаст прецедент. Первый случай переноса сознания после квантового перехода, первый пример официального запроса извне.
— И как представители Совета, мы должны обсудить это с остальными членами, — добавила Лия.
Она посмотрела на экран:
— Ноэль, мы не можем дать ответ прямо сейчас. Но обещаю, что поставим вопрос перед Советом немедленно. Сколько времени у нас есть?
— Врачи говорят о днях, возможно часах, — ответил Ноэль. — Её состояние быстро ухудшается.
Лия кивнула:
— Мы сделаем всё возможное. Я свяжусь с тобой как можно скорее.
Когда связь прервалась, четверо переглянулись.
— Нам нужно срочно связаться с Советом, — решительно сказала Лия.
— Я активирую иммерсивную капсулу, — кивнул Кроу. — Свяжусь с цифровыми членами и организую экстренное заседание.
— Если Совет одобрит перенос, — добавил Август, — нам нужно будет немедленно отправить техническую команду для оценки оборудования в хосписе.
София смотрела в окно, где город продолжал жить своей обычной жизнью, не осознавая ещё в полной мере масштаб происходящей трансформации:
— Так начинается новая эра, — тихо произнесла она. — Не с громких заявлений или технических прорывов, а с простого человеческого желания продолжить путешествие за пределами биологических ограничений.
За окном начинался дождь — первые капли барабанили по стеклу, создавая ритмичный узор. Словно первые ноты квантовой симфонии сознания, которая только начинала звучать на стыке двух миров — биологического и цифрового, прошлого и будущего человечества.
Хоспис Святой Елизаветы, палата № 217, 2:43 ночи. Комната, где стерильный запах медицины безуспешно пытались перебить ароматы живых цветов. Здесь, в полутьме, разбавленной лишь бледно-голубым светом медицинских мониторов, разворачивалась сцена, которая через несколько часов попадет во все новостные заголовки мира.
Мария Киприани лежала на больничной койке, окруженная сложным переплетением трубок и проводов. Её истощенное болезнью тело казалось хрупким, как осенний лист, но в глазах горел огонь решимости — последняя, самая яркая вспышка перед погружением в неизведанное.
— Ты уверена, мама? — Ноэль Киприани держал её руку, его голос дрожал, несмотря на все усилия казаться спокойным. — Мы все еще можем отложить…
— Отложить что, сынок? Смерть? — Мария слабо улыбнулась. — Боюсь, этот поезд уже подошел к моей станции. Вопрос только в том, выйду ли я на этой платформе или пересяду на другой состав.
Август Вайс стоял у изголовья кровати, проверяя показания приборов и настраивая тонкую сеть из серебристых датчиков, которая, словно футуристическая диадема, охватывала голову женщины.
— Все показатели в пределах допустимого, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Система готова, квантовый канал стабилен.
Лия Мерцер стояла рядом с ним, погруженная в управление виртуальным доменом, куда должно было переместиться сознание Марии. Её пальцы порхали над голографической панелью, словно руки пианиста над клавишами.