— Осторожнее! Это настоящий живоглот, держись подальше от его когтей, девочка! — воскликнула продавец, но было поздно: Гермиона, как зачарованная, протянула руку…
— Живоглот…
В ее ладонь ткнулась плоская рыжая морда, а хитрый глаз продолжал косить на продавщицу. Басовитое урчание раздалось секундой позже, а девочка начала наглаживать неопрятную рыжую шерсть, с каждым ее движением становящуюся все мягче и ухоженнее.
— Так вот кого ты ждал столько лет, — прошептала продавец. — Знаете, девушка, я отдам его за чисто символическую цену. Не так часто у нас бывает такое, чтобы животные сами выбирали, чьим фамильяром становиться. Я только две истории слышала, и обе они были прекрасны! Я рада, что стала свидетелем этого чуда, и надеюсь, ваш друг и защитник будет еще долго здоров и крепок, несмотря на его возраст.
— А сколько ему лет?
— Когда я пришла сюда работать, здесь уже был этот совершенно взрослый кот, а было это девять лет назад. Но это полуниззл, а они живут вчетверо, а то и впятеро дольше обычных кошек.
* * *
Эта девочка назвала его Живоглот? Какая умница. Да, наверное, именно такую он ждал все эти годы… Годы. Вдали от родины, хотя что есть родина для духа? Но он помнил.
Помнил летящий в глаза песок, обжигающий выстрел, помнил, как его тело выставили посреди палаточного лагеря на общее обозрение, с головой, подпертой палками. Как белый человек, убийца его первого тела, садился рядом с ним то с одной стороны, то с другой. Он много позже узнал, что тот позировал фотографу.
Он много о чем узнал. Он стал очень умным. Потому что льву-людоеду по имени Призрак из долины желтой реки Цаво не довелось умереть по-настоящему.
Заговор шамана держал крепко — дух не смог отомстить окончательно, а значит, не мог покинуть этот мир… Убили льва, да… Никто не знал, что в тот же день один из аборигенов избавился от найденного под своим домом выводка из пяти рыжих котят, свернув им шеи и прикопав их в стороне от жилья, чтобы не приманивать хищников. А поскольку он получил оплату за работу на стройке, то был, естественно, пьян и не заметил, что один из хвостатых малышей еще дышит.
Все жители поселка и все приезжие собрались на площади посмотреть на тело того, кто был их страхом и ужасом на протяжении нескольких месяцев и унес более двадцати жизней. Конечно, никто не заметил, как один из маленьких рыжих комочков вздрогнул, вскинул голову, с хрустом вправляя немного свернутую набок шею, и поковылял обратно к жилью, потому что ужасно страдал от жажды.
А перед деревней был огромный лагерь строителей, и первым местом, откуда пахло водой, оказалась палатка Джона Генри Паттерсона. Охотника, писателя и руководителя строительства, рыжего ирландца лет тридцати. Старая гончая шарахнулась от котенка, моментально почуяв неладное. Но дух был уже не так глуп, как поначалу: напившись воды из собачьей плошки, он ухитрился подольститься к недоумевающему псу. В Англию котенок попал на руках его хозяина… И вырос в здоровенного кота, переняв заодно некоторые полезные для себя привычки старой гончей.
Он привык, совсем привык быть котом, охотиться на грызунов и птиц — хозяин любил его и гордился неимоверно, особенно когда Рэдди, как тот его назвал, приносил по десятку задавленных крыс. Духи тоже умеют быть благодарными. А с этим человеком было еще и интересно.
— Настоящий охотник, как и я, — радовался мужчина и выставлял ему угощение, достойное… о, весьма достойное. Свежие потроха, нежнейшая печень, чудесное мясо. Намного вкусней африканской человечины.
Вот только через пару десятков лет на него начали обращать особое внимание, и Рэдди услышал, что живет слишком долго для обычного кота. Особенно усердствовал сосед-викарий, то норовящий окропить его, то начинающий издавать странные и ужасно неприятные звуки. А хозяин собирался куда-то уезжать.
Кот просто ушел. И попал сперва в «Дырявый котел», увлекшись однажды погоней за здоровенной жирной крысой, где жил, пока в пабе не сменился хозяин, и новый владелец не решил за счет кота заработать немного денег, продав его в этот самый магазин, ставший для него не столько жильем, сколько главным наблюдательным пунктом.
И когда он увидел крысу… о, необычную крысу! Такую, что все давно уснувшие, но не исчезнувшие людоедские наклонности, унаследованные от прошлого тела, взыграли моментально. Он понял, что все эти годы хотел… человечины. И вот такая, заключенная в крысе человечина стала пределом его мечтаний.
Быстро поняв, что дети пришли вместе, а значит, у него будет прекрасный шанс добраться до этой крысы, пристав к кому-то из них, он начал действовать… Очаровать девочку не составило труда, но, когда та сама проколола палец и дала ему слизнуть капельку собственной крови, понял: от нее он не уйдет никуда и никогда.
Гермиона, рискнувшая провести малый ритуал привязки фамильяра, не знала, что ее кровь навсегда свяжет духа, обязав того стать не просто компаньоном, но и защитником, верность которого будет принадлежать ей до самой его смерти… А убить его по-настоящему отнюдь не просто.
* * *
