Они присели за небольшой столик, сконфигурированный Флитвиком из какой-то подставки, одновременно призвав кресла. Северус разжился-таки сразу четырьмя, плюс парой диванов, как только понял, что беседовать со старостами и старшими учениками так гораздо удобнее, благо размер кабинета позволял.
— Юноша, у вас все насколько плохо, на два пальца или на три? — Флитвик уже приготовил бокалы-снифтеры. Мастер, что сказать…
Северус, встрепенувшийся на слове «плохо», представил всю бутыль… нет, озерцо, в котором можно было бы утопиться… Но быстро оценил гениальность полугоблина.
— На один, пожалуй. Вы же вроде пообщаться хотели, а не левитировать мою мертвецки пьяную тушку в Мунго?
— Ну, раз вы против того, чтобы я освежил навыки целителя, откачивая бывшего ученика от отравления алкоголем…
Бутылка чуть звякнула о край, и Северус понял, что бывший учитель все-таки волнуется. Странным образом его это успокоило.
— Кто я такой, чтобы возражать? Лейте больше…
Флитвик грустно улыбнулся.
— Увы, если следовать пропорции, на двоих не хватит…
И поймал удивленный взгляд Снейпа.
Некоторое время они в полном молчании просто пили.
Снейпу хотелось опрокинуть в себя разом все, но голова, увы, слишком хорошо работала, а потому он сдерживался. И все-таки было любопытно, зачем полугоблин его к себе… хочет приблизить?
Маленький профессор улыбнулся, словно отвечая ему.
— Любопытство — ваша сильная, прекрасная черта. Любопытство и ум, Северус. За них!
Бутыль в очередной раз коротко булькнула. Дважды.
— Раздумываете, что я хочу от вас узнать? Не напрягайтесь, юноша. Я не буду расспрашивать, я буду говорить. Потому что мне и так ясно, что мы с вами одного поля ягоды.
Услышав это, Снейп едва не поперхнулся.
А маленький профессор продолжал, и в голосе его сквозила такая настоящая, такая близкая Северусу горечь…
— Вы, как и я, оказались меж двух огней. И одновременно — слугой двух господ. Как и я, двойным шпионом меж двух непримиримых.
— Откуда?..
— Неужели вы думаете, что при всей ксенофобии людей-волшебников кто-то вот так просто позволит полугоблину учить детей? — печально усмехнулся Флитвик. — Много вы таких, как я, видели?
Северус почувствовал, что… прозревает. А коллега продолжал.
— Да, я двойной шпион уже более семидесяти лет. И думаю, вам пригодится мой… скажем так, опыт. А то ведете вы себя, я вам скажу… Эх.
Он махнул рукой, снова плеснул в бокал немного янтарной жидкости и с удовольствием понюхал.
— Что, все так плохо?
— Вы совершенно не умеете расслабляться, коллега. В таком режиме долго не протянуть. Жизнь у нас, посмею сказать банальность, одна, и она не закончена, пока у есть некоторые обязательства. Я верно понимаю?
Северус угрюмо кивнул.
— Строить мрачную мину, как вы выбрали, можно, и даже стоит, это отличная маска и неплохое прикрытие, но вот чего точно делать не следует — это дать ей прирасти к вашему лицу.
Он пригубил коньяк и продолжил.
— Мы с вами фигуры на доске, но какая фигура получится из вас, еще неясно. Вы же не хотите быть пешкой, я прав? Чтобы от нее отличаться, вы прежде всего должны жить. Это ваш долг — проживать каждый момент, потому что для нас с вами в любой миг все может оборваться. Самым неприятным образом, да…
Снейп почувствовал себя мальчишкой-первокурсником на своем первом уроке Чар… Семьдесят лет! Семьдесят, и все они — между гоблинами и волшебниками. И вот он, живет, улыбается, умеет шутить и смаковать виски. А ведь Флитвику, скорее всего, с самого рождения пришлось потруднее, чем ему. И что такое семнадцать лет против семидесяти?.. И он еще на что-то жалуется?
— Я почту за честь быть вашим учеником, — вырвалось у него, хотя предложения и не было. Да его и не могло быть — это же не магическое ученичество.
Но довольно улыбающийся Флитвик произнес всю формулу — так, как она должна была звучать, взяв на себя, пусть частично, еще и его груз. И не дал ему возразить, одним жестом наложив Силенцио.
— Профессор Флитвик, — школьное обращение показалось самым уместным, когда он снова смог заговорить. — Я должен рассказать…
Северус замолчал. Он был должен, обязан, но не был готов к откровениям прямо сейчас.
— Буду рад слышать из твоих уст свое имя, Северус, — Учитель мягко, но уверенно показывал возможные границы. И одной этой фразой обозначал их права. Равные. — Не готов исповедаться сейчас — не надо. А может быть, не надо и вовсе. По крайней мере, не обо всем. Мы завтра выберем то, что действительно важно, а личное… на то и личное, что должно оставаться при себе.
Северус утвердительно и благодарно кивнул. Внутри слегка отпустило. Жизнь… должна была продолжаться.
— И никогда, слышите, юноша, никогда не опускайте рук и не давайте загнать себя в угол, — услышал он словно издалека.
Лето было впереди. Оно было достаточно длинным…
Они успеют многое.
