Но долго длиться это не могло, тело само сделало судорожный вдох, и с первым воздухом к нему пришли мысли… О том, что он не может, не имеет права отказаться от всего, что заработал за все это время. О его авторитете. Знаниях. Мудрости. Не может, как бы ни было ему больно и страшно, словно ампутирована сама его душа.
А потом он начал учиться с этим жить. Великий победитель самого сильного Темного мага. Глава Визенгамота, Верховный Чародей… Сквиб. Ну, почти сквиб. Эти звания оказались его страховкой, его спасательным кругом, потому что никому даже в голову не могло прийти то, что он больше не маг.
Он всегда был умен и, наверное, не зря считал себя гениальным. Потому что быстро научился управлять окружающими настолько тонко и точно, что умение все делать чужими руками переросло в искусство. Первой была Минерва… А потом та самая пятерка — должны же они были, в конце концов, все исправить! И то, что «за компанию» пришлось расширить влияние еще на пару десятков магов, оказалось полезнейшим опытом.
А в остальном пришлось стать политиком, феноменально жонглирующим общественным мнением, и эксцентричным чародеем: для него стало привычным, например, всюду появляться с фениксом, переносящим своего хозяина вместо аппарации, говорить странные вещи, использовать трюки, мантии сумасшедших расцветок, созданные парой талантливых китайских магов, смешные, но удобные восточные туфли. Имидж — это если и не все, то очень, очень многое.
Знание человеческой психологии помогало: талант оратора выручал в самых сложных ситуациях. Его умение читать людей по лицу, жестам и микродвижениям считали высочайшим уровнем легилименции: беспалочковым и невербальным. А он сразу брал на заметку тех, кто опасался смотреть ему в глаза… Почему-то большинство оказалось из чистокровных семей. Тогда он и заподозрил в них определенный изъян, а потом и уверился в нем окончательно.
Только та самая Старшая палочка давала ему возможность изобразить худо-бедно наипростейшие заклинания, и этого оказалось достаточно. И, что удивительно, она же работала на пару сложных: Легилименс и Обливиэйт. Работала так, что не выдерживали никакие щиты, а амулеты странным образом не срабатывали. В те моменты он снова чувствовал себя магом и отказаться от того, чтобы использовать их лишний раз, было необычайно сложно. Но он справлялся. Он держал себя в руках ради великой цели — мирного сосуществования магов и служащих им магических существ, сотрудничества с магглами, общего равенства и… славы. Заслуженной славы тому, кто приведет к этому Британию.
Его уважали. Его начали побаиваться даже те, кто изначально был на его стороне… Пришлось искать, как можно побыстрее смягчить ситуацию. Помог образ старого эксцентричного мага из давно прочитанной маггловской книги: дедушка любит веселье, дедушка — оплот света, дедушка любит всех и каждому готов дать второй шанс.
Не сразу, но он понял, что в его положении оказались еще некоторые любопытные особенности. Например, магия Хогвартса на него больше не действовала… И он устроил весьма интересную жизнь всем тем, кто так легко сгубил его начинание.
Для начала привязал к себе четверку гриффиндорцев как можно плотнее, и через пару месяцев они уже буквально смотрели ему в рот. Кроме Блэка, видимо, семейные амулеты работали на совесть. Зато как было интересно несколькими намеками обострить отношения Сириуса с властной и категоричной Вальбургой! А остальное подросток, стремящийся к независимости, доделал сам: передал фамильные амулеты прямо в руки уважаемого директора. Жизнь становилась все интереснее…
В его руках складывался костяк небольшой, но весьма работоспособной организации, правда, далеко не все ее члены знали о том, что являются его сотрудниками. Именно их он и поставил против набирающего силу Тома. Именно тогда почувствовал, как досадно, оказывается, терять тщательно подготовленные фигуры, особенно сильные. Но ведь как интересно, и пешка может поставить шах и мат королю! А если пешек будет много?..
Больше всех его напрягал Том. Еще когда он только начал разворачивать свою деятельность, Альбус понял, что у него появился сильный конкурент. И не просто конкурент. Том Реддл никогда особо не считался с авторитетами и, пожалуй что, мог разоблачить притворство Верховного чародея. А точнее, был, наверное, единственным, кому такое вообще могло прийти в голову. И допустить это было нельзя ни в коем случае.
Да и методы, используемые Реддлом, становились все более и более грязными. По сравнению с ним Альбус чувствовал себя почти святым. Он не знал, сколько хоркруксов тот сделал, но о том, что у «Лорда Воландеморта» определенно были нелады с психикой, говорило даже само имечко.
С ним и раньше случались всплески немотивированной агрессии — еще в школе, Альбус это хорошо запомнил… Но встать против сильного чародея самому? Увольте, он знает менее болезненные способы расстаться с жизнью. Да он должен жить, это его обязанность! Ведь кто тогда покажет магической Британии правильный путь? И он начал разрабатывать великий План.
