Гермиона, представив себя этим самым «приобретением», открыла было рот, но возмутиться не успела: пришел Снейп в отвратительном расположении духа и выгнал их с отработки. Кстати, отработка взысканий, которыми их буквально засыпал профессор зельеварения, служила теперь прикрытием общению в приватной обстановке не только с ним, но и с Малфоем.
Драко моментально пролез в небольшую компанию заговорщиков не только как хранитель сведений о Патронусах, но и в качестве связного по делу Сириуса, выполняя наказ матери. Люциус Малфой со своей стороны посодействовал, намекнув на полезность собственного отпрыска его декану, так что деваться от Малфоя-младшего было некуда…
* * *
Дамблдор не торопился с выявлением нового сильнейшего мага: для начала стоило самому подстраховаться, тем более с самым интересным возрастом, в котором находился Избранный и его неожиданно расширившееся окружение, вызвался поработать лично. Что ж, объяснять он умеет, а Фоукс прекрасно исполнит свою роль, немного изменив свой внешний вид, если с ним договориться. Правда, в последнее время феникс почему-то начал капризничать.
Именно из-за того, что уговорам фамильяра директору пришлось посвятить несколько дней, факультатив по защите у третьего курса был одним из последних. Дабы не тратить свое драгоценное время, директор собрал сразу все факультеты в одном из залов. Заодно удобно было посмотреть на все взаимоотношения между факультетами, что тоже было немаловажно.
Когда он вошел в зал, дети вели себя спокойно: переговаривались, шушукались, кто-то смеялся. Никто не конфликтовал. Гриффиндор и Слизерин разделял дружелюбный Пуффендуй. Погруженные в собственные мысли когтевранцы, как обычно стояли чуть в стороне.
— Что вы знаете о заклинании вызова Патронуса? — спросил директор после приветствия, и лес взметнувшихся рук показал, что третий курс пришел теоретически подготовленным. Даже Гриффиндор. Ну… ладно.
После небольшой, но содержательной беседы он рискнул спросить, есть ли у кого-то вопросы об этом, и с удивлением отметил, что на этот раз руку не поднял никто. Даже Гермиона Грейнджер.
— Ну что ж, раз вы такие эксперты в области теории…
А, вот, наконец-то…
— Конечно, мисс Грейнджер, — Дамблдор благосклонно кивнул.
— Директор, — та встала, — вопросов на самом деле очень много, но сначала очень хочется попробовать практику. Спасибо.
И села. Директор увидел, что некоторые ученики едва не зааплодировали. Даже Слизерин! Нет, зря он поставил весь поток разом, неудобно наблюдать, глаза буквально разбегаются… Но пришлось начинать практику. «Все-таки, наверное, надо хотя бы иногда работать с детьми», — подумал Дамблдор, глядя как незнакомая ему девушка с Когтеврана что-то втолковывает радостно кивающей Лаванде Браун, а мисс Гринграсс обсуждает с мисс Боунс движение палочки.
Поттер и Малфой, изображая из себя опытных, помогали всем, до кого могли дотянуться (Малфой — до кого хотел). У Гермионы, которая предпочла работать самостоятельно, все время получался довольно устойчивый светящийся шар, иногда с хвостом, который постепенно начал становиться все более плоским и похожим на щит, только выпуклый с двух сторон. Грейнджер чуть не плакала, пока ей на ухо не шепнул что-то Финниган.
Гарри увидел, что подруга смотрит на свой Патронус совсем другими глазами, и тоже заинтересовался.
— Летающая тарелка! Гарри, Шеймус заметил, что мой Патронус очень похож на летающую тарелку!
— Вот это номер… — округлил глаза Гарри. И правда, было похоже. — Инопланетная цивилизация нас спасет!
— Не знаю насчет цивилизации, однако надеюсь на острые края… Как ты думаешь, у них хорошо получится отрезать этим тварям головы? — улыбка Грейнджер стала непривычно хищной. Гарри оценил.
— Наверное… а если еще подкрутить…
— Имеешь в виду, чтобы он еще вращался? Надо подумать…
Под конец занятия на удивление директору светящиеся облачка разных размеров получились у всех. Даже у Крэбба с Гойлом. Ну а что? Стимул-то был, еще какой! Точнее, много стимулов продолжало патрулировать границы школы. Когда у Невилла Лонгботтома выросло что-то, напоминающее пасть дракона, только явно растительного происхождения, директор заинтересовался и о чем-то долго с ним разговаривал.
Драко внутри себя аж подпрыгивал — так хотелось ему похвастаться своим гиппогрифом. Он даже имя ему придумал: Гром. Но вылезать вперед было не по-слизерински, так что приходилось терпеть. Однако, когда к концу занятия директор объявил, что вот сейчас всем покажут, как надо делать настоящие телесные Патронусы, рука поднялась сама. Вперед Поттера. Тот, кстати, сидел тише воды, ниже травы, и Драко, если честно, очень даже его понимал.
То, что Драко Малфой первым вызвался продемонстрировать свой Патронус, директора насторожило. Он вопросительно посмотрел на Гарри, но тот сидел, опустив голову, и не поднимал на него глаз. Под ложечкой у директора возникло нехорошее ощущение… Он кивнул Малфою — а что еще оставалось делать?
И весь курс залюбовался шикарным светящимся гиппогрифом.
Внутри у директора словно что-то оборвалось.
