Вдобавок Альбус, глядя на понемногу налаживающиеся отношения между третьим курсом Гриффиндора и Слизерина, начал подозревать ещё более серьёзные изменения в Гарри. Тем более что на своем факультете Поттер не то чтобы стал негласным лидером, этого уж точно допустить было нельзя, но… к нему, кажется, начали прислушиваться другие ребята.
Вот только Рон Уизли, истинный сын истинно светлых волшебников, начал как-то отстраняться от своего друга. Что тоже настораживало: не так ли и должно было случиться, если Гарри все же стал темным, или крестраж, несмотря ни на что, начал каким-то образом воздействовать на него? Это все было совершенно ни к чему.
Директор проводил параллели с Томом, но Гарри выписывал ту еще кривую и упорно не вписывался ни в какие рамки. То, казалось бы, вел себя совсем как Реддл, а после выяснялось, что цель-то у него была самая что ни на есть гриффиндорская… Даже парселтанг он в последний раз использовал для того, чтобы попробовать наладить контакт с Патронусом мисс Паркинсон, роскошным удавом, отливающим радугой даже в бесплотном виде.
В результате половину занятия ученики всех факультетов гладили призрачного удава, которого Паркинсон и Поттер таскали между партами, и любовались переливами и отсветами его бесплотной шкуры. Да что там, Альбус и сам немного погладил. Пальцы ощутили удивительно приятное тепло, а взгляд основательно залип на игре цветовых всполохов. Вот бы найти мантию такого цвета!..
А Поттер сиял, словно именинник, едва ли не больше, чем гордая и счастливая хозяйка Патронуса.
«Еще немного, и факультеты начнут брататься, и начнется это именно с третьего курса. Надо срочно разводить детишек, пусть Минерва переделает расписание», — думал Альбус по пути в свой кабинет.
Все его сентенции насчет ужасных темных магов и многозначительные взгляды в сторону слизеринцев нужного действия не оказали: «зеленые» сидели спокойно, сделав морды кирпичом, как сказал бы некстати вспомнившийся ему Сириус Блэк, а «красные», на которых директор так надеялся, за компанию с двумя всегда нейтральными факультетами смотрели на него слегка недоумевающе.
Ну да… Сияющая солнышком Паркинсон, счастливый и гордый Малфой, едва не визжащая от восторга Буллстроуд, гладящая своего еще совсем маленького голенастого лунного теленочка, изумленные Крэбб с Гойлом, у которых получилась пара боевых кабанчиков, тут же затеявших уморительную возню с пятеркой других парнокопытных детенышей, чьими авторами были пуффендуйцы и один когтевранец, как-то совершенно не походили на «опасных и страшных темных». И сделать он с этим ничего не мог. Патронусы-то налицо…
Окончательно определиться насчет тьмы и света в одном отдельно взятом Поттере Альбус так и не смог, а потому решил устроить знакомство Гарри с Томом Реддлом — с помощью думосбора, конечно. А еще он попросит Гарри, чтобы тот дал посмотреть парочку своих последних приятных воспоминаний. Ему же не трудно будет порадовать старика?
А может быть, стоит показать детство Тома еще кое-кому, например, друзьям Гарри? Будет интересно посмотреть, как они на это отреагируют. И, кстати, Снейпа тоже можно пригласить, пусть полюбуется. А что… чем не способ лучше понять, как изменились и в какую сторону развиваются взаимоотношения всех рабочих фигур?
* * *
На следующей неделе школа гудела: изменения в расписании значительно увеличили количество окон, но и отодвинули окончание учебного дня. Снейп, увидевший в своем расписании практические занятия с каждым факультетом в отдельности, едва не расцеловал (мысленно, конечно!) Минерву МакГонагалл в сморщенные щечки: пусть часов больше, зато насколько же проще будет работать! Отдельно Слизерин, отдельно Гриффиндор, да это же просто мечта!
Вот только на отработки будет оставаться все меньше времени. Хотя… У других учеников он может принимать их во время «окон» — почему бы и нет? Он улыбнулся шокированной Минерве и углубился в расписание, составляя свой собственный план. Тем более что Гарри уже приноровился всюду таскать с собой Грейнджер, которая оказалась не только ходячим справочником, но и таким же активным ребенком с ясным и цепким умом. Однако после ужина в понедельник Гарри пришел один и все время беспокойно подпрыгивал, как на иголках: подруга отправилась к директору…
Снейпу пришлось напомнить, что Гермиона теперь все время носит с собой прекрасный антидот, смешанный с маггловским лимонадом, главное — проследить, чтобы она его выпила.
— Это без проблем, — наконец улыбнулся Гарри и расслабился. — Лимонад она обожает! Так что точно выпьет. А… думаете, то зелье все еще воняет?
Снейп покачал головой, и они продолжили трудиться над невербальной защитой Гарри.
* * *
Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, несмотря на некоторый испытываемый перед директором трепет, дружно и совершенно непроизвольно скривились, поднеся ко рту чашки с чаем. Девочка даже посмотрела на него умоляюще.
«Сейчас она наберется смелости и скажет, что такое пить нельзя, — подумал Дамблдор и вздохнул. — Придется довольствоваться старыми средствами».
