Директор открыл окно своей башни и сомкнул веки, подставляя лицо тёплым весенним лучам. Учебный год заканчивался на удивление спокойно, однако это не особенно радовало старого интригана.
Ему пришлось наконец признаться себе, что этот учебный год бездарно упущен.
Сириус не оправдал ожиданий. Гарри стал слишком много внимания уделять не тому, чему нужно. Любознательный Поттер — это совсем не тот идеал, который он старался вылепить из мальчика. Любопытный — ещё куда ни шло. В любом случае все, что его ждёт, — это еще несколько лет жизни и принесение себя в жертву. Если мальчик будет умён и талантлив, его потерю будет пережить куда труднее. И ему, как директору, да и всему волшебному миру…
Да еще Северус слишком старается. Учит! Хорошо хоть при этом по-прежнему скрипит на Поттера зубами. Надо все-таки еще разок проверить, не приобрёл ли Снейп излишнее влияние на мальчика. Кстати, не мог ли он сам дать Гарри зелье, хотя бы для собственного спокойствия?
С другой стороны, не может же он опаивать мальчика целый год?! Да и зачем бы? Неужели это все-таки начал действовать крестраж? Представлять себе сочетание качеств Гарри Поттера и Тома Реддла в одной личности оказалось довольно… душещипательно. А если там ещё и память Тома? Не в этом ли причина того, что мальчик, кажется, стал меньше доверять ему? Надо, надо поговорить с ним наедине. И откладывать, как раньше, не стоит.
* * *
На очередное чаепитие к директору Гарри отправился спокойно и даже охотно. Ему было о чем поговорить — тема дементоров и «высокой моды», как окрестила это безобразие Гринграсс (а всем понравилось!), продолжала волновать умы, детские и не только. Предположений строилось множество, так что вывалить все это на великого светлого мага представлялось Гарри весьма заманчивым: вдруг да проговорится старик! В последнее время такое с ним случалось, Северус рассказывал.
Но увы. После чашки персонального напитка, назвать который просто чаем было бы чисто поэтическим преуменьшением, Поттер внезапно позеленел, став почти такого же цвета, как Снейп несколькими днями раньше. По крайней мере, на взгляд уважаемого директора.
Однако отличия были весьма серьезными. Снейп тогда, словно опьянев, пытался непонятно в чем признаться, в очередной раз поклялся в том, что совершенно ни при чем, и, после аккуратного воздействия и нескольких наводящих вопросов добавил, что причина изменения Поттера не в нем и не в его зельях.
Клясться Альбус ему мешать не стал и с удивлением констатировал, что был неправ: после обращения к собственной магии палочка Снейпа послушно засветила здоровенный шар при команде «Люмос», откуда только столько мощи взялось! Снейп погасил полуметровую сестру шаровой молнии, едва не ослепившую их обоих, проморгался, стряхивая слезы, и ушёл на своих двоих, правда, слегка покачиваясь и иногда держась за стенку.
А вот Гарри Поттер, страшно хрипя, сполз со старинного креслица прямо на пол… и никакие вливаемые в него директором снадобья не помогли! Альбус терпел, сколько мог, но после того, как перепробовал все, что у него было, реально запаниковал.
Пришлось срочно тащить мальчика в Больничное крыло, где Помфри, как ни суетилась, помочь тоже не смогла. Зато прилетел Флитвик, удивив всех, пока директор не вспомнил о поттеровском ученичестве у полугоблина.
— Что вы ему дали, Альбус? — первым делом спросил тот.
Дамблдор держал паузу, и не думая ни в чем признаваться.
Флитвик нахмурился и достал палочку. Директор напрягся.
— Северуса Снейпа срочно ждут в Больничном крыле, — проговорил Флитвик, делая знакомый пасс, и его Патронус скрылся с глаз, даже не оформившись.
Снейп прилетел как на крыльях, бледный и злой, и тут же приступил к забору крови, на что директор попытался было возмутиться, но тут же получил от Флитвика:
— Если вы сами не желаете рассказать, есть только один способ понять, что нужно сделать, чтобы спасти мальчика. И это то, чем Северус в данный момент и занят. Или вам нужен труп Гарри Поттера?
После этого Снейп, пронзив директора взглядом, от которого у того едва мурашки по спине не побежали, чёрной молнией унёсся в свои подземелья. А Дамблдор понял, что с коллективом ему ещё предстоит поработать плотнее. И что-то шептало ему, что будет это весьма непросто.
— Да скажите же, ради Мерлина, правду, директор, ему все хуже! — у Помфри едва истерика не началась, однако она быстро опрокинула в себя порцию успокоительного. Позволить себе скатиться в эмоции при пациенте было нельзя. — Или мы сейчас же уходим с мальчиком с Мунго! Да что же это такое-то!
