«Кажется, я это уже видел. Второй раз…» — мелькнуло у него в голове, он схватил Снейпа за руку и, наклонив его к себе, быстро зашептал.
— О чем это вы секретничаете? — поинтересовалась Скитер, входя в гостиную.
— Делаем ставки, мисс, на предмет того, о чем сегодня с вами… пожужжим? — Снейп сделал ехидный акцент на последнем слове.
Рита побледнела.
Ей хотелось надавать тумаков самой себе, ведь думала же раскрыть эту карту под приличный обет, но на сей раз со стороны Снейпа! Она чувствовала себя, словно оказалась раздетой в публичном месте, но это ее только разозлило.
— Координаты моего острова, Снейп, ты не узнаешь, клянусь, — прошипела она, прищурившись.
— Ну и правильно, — он кивнул невозмутимо. — Для начала ты должна проверить меня на вшивость по поводу твоей маленькой энтомологической тайны…
— Сволочь…
«А может, и нет».
Жизнь давно научила Риту не доверять никому, но сейчас ей просто некуда было деваться. Если она попросит дать клятву или обет, Снейп, наверное, даст. Почему же у нее такое чувство, что этим она все испортит?
Неужели он ей стал так важен?.. Это ужасно.
— Вы… — она выдохнула и набрала побольше воздуха. — Вы не выдадите меня?
«Дура, дура, дура!.. Никогда не проси! Никого! Ни о чем!»
— Нет, — наконец мальчишка посмотрел прямо ей в глаза. И не врал. Только смотрел, как будто видел впервые… Видел ее, Риту, а не придуманную и блестяще играемую роль.
— Желаешь Непреложный обет?
«Этот никогда не был прост. И что сказать? Желаю, конечно, желаю, можно подумать, он бы не желал, зараза носатая!»
— Просто ответь, — выдохнула она, и паника внутри замерла вместе с ее дыханием.
— Никогда, — твердо произнес он. — И ни при каких обстоятельствах.
Мерлин, Моргана и все Основатели, неужели… неужели она тоже чем-то стала ему дорога?
Что это? Что происходит с ней? С… ними? Она не могла больше находиться в доме, ей было трудно дышать, а потому Рита выскочила в прихожую, надеясь, что никто ее не остановит.
И не поверила своим глазам, когда за ней бросился мальчишка, стаскивая с запястья… то, что дают только самым близким.
— Это ты мне? — глупо спросила она.
— Вы же вернете. Просто приходите. Ну, когда успокоитесь.
Она стиснула обе руки мальчишки и поняла, что еще никогда и никому в жизни не была так благодарна.
— Спасибо тебе, — прошептала она, чувствуя странное жжение под веками.
— Это трудно, — понимающе глядели на нее зеленые и неожиданно взрослые глаза. — Доверие — это очень трудно, если по-настоящему. Я знаю.
Альбус и так далее Дамблдор чувствовал, что власть постепенно ускользает у него из рук, но никак не мог понять куда, а главное, к кому. Надо срочно встряхнуть их всех, да и самому встряхнуться. А то расслабились без противостояния.
Ах, молодой Том был таким прекрасным пугалом, чтобы все искали опоры и защиты у него, Альбуса…
Именно поэтому летом ему, увы, отдыхать не придется. Дел просто масса, а Снейп, давно выбранный «первым помощником», словно куда-то испарился: Альбус не мог его застать ни в одном из мест, где тот обычно бывал. Совы возвращались ни с чем, а свой дом тот зачаровал так, что даже сам Великий Светлый не смог его обнаружить ни на месте, ни на карте. Неужели он все-таки провел ритуал Фиделиуса? А ведь он еще когда сделал все, чтобы Снейп буквально возненавидел даже само это слово! Теперь приходится все делать самому. И даже зелья покупать!
Первым неожиданным визитом он почтил мадам Петтигрю. А куда, кроме как к матери, мог податься Питер — после всего, что на него свалилось?
Невысокая седая ведьма с усталым лицом, едва увидев директора, не на шутку испугалась, и Альбус сразу понял, что визит окажется удачным. Поэтому решил особо не торопиться.
Они долго пили чай, разговаривая обо всем и ни о чем, но, когда Альбус напрямую спросил насчет домашних питомцев, в частности о том, не доставляет ли ей беспокойства известный им обоим ручной грызун, хозяйка содрогнулась.
Дамблдор все знал. Ее Пит не мог скрыться от него нигде, все было бесполезно. Да, он предатель, но когда он вернулся — живой, испуганный, почти потерявший человеческий облик, изможденный, измученный собственным чувством вины, — Мерлин, разве мальчик не искупил ее за столько лет в семье Уизли в образе крысы, и не было ли это хуже Азкабана?
Миссис Петтигрю о самой ужасной волшебной тюрьме знала мало и расширять свои познания не стремилась, но ни разу не слышала, чтобы в ней над узниками проводили разные опыты. И он все еще оставался ее сыном, ее Питером, оступившимся, но… разве она могла перестать любить своего единственного ребенка? Ее мальчик виноват, но это все равно ее мальчик.
