Теперь он в руках директора, и никаких денег не хватит, чтобы выкупить его. Но, может, ему снова удастся сбежать, тогда с их помощью он сможет убраться из Англии? Она бы отдала за это жизнь, хоть разом, хоть по капле. Миссис Петтигрю очень хотелось верить тому, кого называют Великим Светлым, но она была в курсе того, что творилось в Хогвартсе во время учебы сына. И могла сравнить, потому что сама заканчивала школу при директоре Диппете. Сравнение было далеко не в пользу Дамблдора.
Когда он уходил, бережно держа в руках клетку с крысой, заплаканная ведьма долго смотрела на место, с которого он аппарировал, а вернувшись в дом, смогла только рухнуть на стул и тихо завыть.
Надо же было случиться такому совпадению: именно сегодня ей принесли очередную пенсию «за погибшего сына-героя», и почти сразу после этого явился директор. Хотя случайно ли? Она с отвращением сгребла в ящик стола небольшую кучку галлеонов и сиклей. Вот цена ее молчания. Да и что и кому она скажет? Даже явись она в «Ежедневный пророк», это ничем не поможет Питеру… А деньги могут помочь. Она почти ничего не тратила на себя, откладывая непонятно зачем, и только его появление поставило все на свои места. Она поняла, что в глубине души с самого начала по-настоящему не верила в гибель сына. Или в это не верило ее сердце?
* * *
Следующее задуманное директором дело требовало довольно серьезной подготовки. В дом Краучей попасть напрямую было бы идеально, но войти туда просто так не мог никто, даже Верховный Чародей Визенгамота. Зато глава Департамента международного магического сотрудничества был вполне доступен на работе. И Дамблдор мог замечательно попасть к нему в приемные часы, вот только записываться не хотел — никогда не любил заранее предупреждать о своих визитах.
Вроде бы все просто. Однако в Министерстве магии любые чары моментально распознавались, а пить чай вместе с Краучем… Дамблдор и сам бы еще подумал. Если «железный Крауч» считал, что прав, он не гнушался практически ничем, и противостоять его арсеналу было весьма нелегко. Искусный маг, равно способный на светлые и темные заклятья, сильный характер, вплоть до того, чтобы ликвидировать все, что мешает на пути к цели. Впрочем, единственное слабое место Крауча директор знал. Дело было только за тем, чтобы встретиться.
Альбус приготовил флакон с воспоминаниями о том, как его бывшая ученица рыдает у него в кабинете об участи единственного сына, добавив в него совсем небольшую долю зелья подчинения, за которым пришлось-таки засылать Флетчера в Лютный — треклятый Снейп как сквозь землю провалился! По карманам директор рассовал больше десятка «игрушек» — тех самых артефактов, которые мог активировать одним движением руки. Некоторые он пустит в ход почти сразу, но и запас «на всякий случай» отложил. В том, что Крауч при первой возможности скинет любые наведенные артефактами чары, Альбус не сомневался.
Все прошло как по нотам: явиться в Министерство Верховный Чародей мог в любое время и без приглашения. Пройти до кабинета Крауча, когда истекало время официальных визитов, войти, активировать один из артефактов так, чтобы все присутствующие, кроме хозяина кабинета, четко почувствовали, кто тут лишний, попросить омут памяти, обрадовать Бартемиуса воспоминаниями и видом незабвенной супруги…
— Так значит, это были вы?! Как вы могли надоумить ее?..
— Барти, мой мальчик… Раз уж я никак не мог спасти милую Чарити, — увы, я не всемогущ, — Дамблдор горестно развел руками, — я всего лишь помог ей умереть счастливой. Это единственное, что я мог сделать для бедной девочки.
— Зачем вы показали мне это? Чего вы хотите от меня? — голос Крауча едва не сорвался.
— Помочь вам, Барти. Всего лишь помочь вам. И, если получится, вашему мальчику.
Крауча перекосило.
— Чего изволите?
— Ваш рабочий день закончился, верно? Или у вас были планы?
— Планы были, но вряд ли они вам интересны.
— Я хотел бы поговорить с Барти. Нет-нет, наш разговор ни в коем случае не будет обнародован и не коснется никого из ныне здравствующих известных вам лиц, даю вам слово. Получаса мне было бы достаточно.
— Зачем это вам?
— У меня появились сведения, что ваш сын не настолько виновен, как мы все считали.
— Вы говорите о возможности его оправдать? Серьезно? Где же вы раньше были? — Крауч сжал кулаки до побелевших костяшек. — Теперь поздно. Барти мертв — для всех. И таковым останется.
— Кроме вас. Если все подтвердится, с некоторой долей вероятности он сможет уехать на континент. Ведь вас сильно тяготит это бремя.
— Это не касается никого, кроме меня.
— И памяти вашей супруги. Такая славная девочка была… Такая светлая. Мы же теперь можем только чтить ее добрую память, не правда ли?
Доля секунды на активацию полезной вещицы в кармане, и вот Бартемиус Крауч делает приглашающий жест воспользоваться его личным камином.
* * *
