Конечно, он знал, что девчонка долго не выдержит, и она очень быстро заполнила сделанную им паузу:
— И вообще… никто не виноват. Это все только моя глупость. Можете застрелить ее, лорд Малфой?
«Какая романтичная натура!.. Впрочем, возраст такой возраст. Но если это то, о чем я думаю, то интересно, очень интересно».
— Позволите, я присяду?
— Вы — хозяин, — удивленно пожала плечами она.
«Видимо, все еще досадует на то, что я ее обнаружил. Ни капли притворства, ни грана патетики или игры. Главное, чтобы не ушла». И он осторожно начал.
— Мисс Грейнджер. Существуют совершенно объективные обстоятельства, в частности — только не обижайтесь, ради Мерлина! — возраст. Вы слишком юны, чтобы предусмотреть все возможные последствия своих поступков. Не стоит винить себя за это, поверьте. Молодость и неопытность — недостатки, которые проходят довольно быстро. Иногда, увы, слишком быстро. Из меня это начали выбивать, едва мне исполнилось восемь лет.
Люциус грустно улыбнулся, глядя на расширившиеся в изумлении карие глаза. Ну да, воспоминания были не из лучших. Какая уж тут фальшь? Всего лишь чуточку приоткрыться.
— Открою вам один секрет: во многом отношение потомственных магов — особенно с длинной родословной — к магглорожденным диктуется тем, что они никогда не имели такой свободы, как вы. У большинства из нас было очень короткое детство. И, несмотря на то, что это обычная и суровая необходимость, иногда мы просто… завидуем. Потому что мы тоже люди.
Он наслаждался, читая ее мысли, буквально написанные на лице… «И Драко? И… вы?! О, теперь я, кажется, понимаю!»
— Я должна принести клятву?
Люциус поднял брови.
— О чем?
— О неразглашении, полагаю…
— Отдаю это на ваше личное усмотрение, мисс. Уверен, вам достанет ума и такта распорядиться этой информацией правильно.
Гермиона смотрела на него во все глаза.
«Этот ледяной аристократ… этот сноб — не тот, кем кажется? Или он показывает только одну свою сторону — на людях? Или сейчас врал — мне? Но зачем? Что за… глупости!» — в голове у Гермионы промелькнула вся их беседа, и она уверилась: нет. Не врал. Не обманывал. Не рисовался. Ого…
Странный день закончился совершенно невероятным вечером: она и лорд Малфой беседуют в гостиной при свечах… когда он успел их зажечь? Но при этом никакого налета романтики, и… доверие? Малфой — и доверие? Сюрреализм какой-то. А ведь его объяснение действительно ложилось на ее небольшой опыт совершенно логично. И не только на опыт — она кое-что читала. Доверие…
Тут же перед глазами встало недовольное лицо профессора Снейпа и его холодное: «Зря». Высохшие было слезы, оказывается, все еще были слишком близко — в носу защипало, и она едва удержала чих, потому что прервать таким образом хозяина дома было бы крайне невежливо.
— Я же поклянусь своей магией, мисс Грейнджер, что ни о вашей поздней прогулке по этому дому, ни о нашей беседе не узнает ни одна живая душа, — спокойно и почти торжественно сказал Малфой, и его палочка засветилась причудливым узором.
По правой щеке сбежала теплая капля, и Гермиону прорвало…
— Я хотела показать ему… еще раз, чтобы нормально, а не на… не так, как сначала! А он! Я его уронила, но я же не знала… я не специально… — услышал Люциус из-за прижатых к лицу ладоней в промежутках между всхлипываниями.
— Простите…
«Мерлин великий, девочка-то неровно дышит в сторону Снейпа, — понял Малфой, осторожно касаясь руки начавшей успокаиваться Гермионы и подавая ей платок. — Профессор и ученица, как мило и как… до пошлости обычно. Хотя… Не у них. Нет, эти двое слишком самобытны, чтобы это было таким уж примитивом. У таких ничего не может быть просто. А интересно и ярко — да, может. В том числе весьма интересна возможность воспитать себе супругу самому. Пожалуй, тут Северусу даже позавидовать можно. Главное теперь выяснить, что об этом думает он сам. И думает ли… Прекрасно, что я поклялся не говорить лишь о самой беседе, а не о своих выводах из нее, ими определенно надо будет поделиться с Нарси».
Вслух же Люциус все это время объяснял Грейнджер позицию Снейпа относительно ее же собственной безопасности. Самое лучшее, чтобы стать другом влюбленной девушки — встать на сторону того, кого она любит. А уж оправдать его в ее же глазах — вообще чудесно.
Но какова девочка… Он вспомнил сентенции, которыми Грейнджер — школьница! — вогнала в ступор многих его приятелей, довольно тертых калачей, надо сказать… А еще она анимаг. Сфинкс. А вырастет, уже сейчас видно — красавицей. Эх, где его холостая бурная юность?.. Увы, эти мысли ему придется прогнать как можно дальше — супруга, урожденная Блэк, такого точно не потерпит.
Внешне нежная и хрупкая Нарцисса железной рукой правила домом, а иногда, чего уж там — ей удавалось это и с мужем. Впрочем, именно это противостояние характеров частенько делало ее такой желанной. Такой удивительной. Единственной.
«Все, теперь можно и к ней», — решил Люциус, вежливо прощаясь с мисс Грейнджер возле поворота в гостевое крыло. Однако напоследок с языка слетело поучительное:
