Иммунитет полностью

Первым он записал самое удивительное для него тогда, позапрошлым летом.

Зачем было посылать столько сов?

И рядом оставил место, где тут же начал придумывать ответы, которые, увы, тоже оказались вопросами:

Разозлить Дурслей? Испугать их? Для чего? Чтобы они вдруг стали добрее ко мне или наоборот?

Удивить меня? Зачем?

Он продолжал писать.

«Чулан под лестницей» — значит, тот, кто писал письмо…

"Э нет", — Гарри сам поймал себя на неточности и зачеркнул последние два слова.

Тот, кто подписывал адрес на конверте, знал, где я жил все это время! Или не все время? Но где-то мой адрес точно был. У кого?

В то, что маги не могут понимать, что значит жить в чулане, он не верил.

Значит, кто-то, кто подписывал конверт, не мог не знать, что он, Гарри, просто не в состоянии ответить на письмо! Тогда зачем? Может, его самого тоже испугать хотели? Или… хотели, чтобы он поверил в волшебство? А ведь может быть, что так. Так и запишем…

…Хотели, чтобы я поверил в волшебство… Удалось!

Почему Дурсли решили, что могут спрятаться, уехав?

И как меня нашли? С помощью какого колдовства? Почему я не спросил?

Дурак потому что.

Выяснить!!! Но КАК? У кого я могу спросить?

Он тут же вспомнил первого, кто говорил с ним на запретную тему. И снова озадачился.

Хагрид. Ночью. Почему я не испугался? Или мне тогда было уже все равно?

И почему Хагрид, а не МакГонагалл?

Он вспомнил рассказ Гермионы о том, как ее и ее семью просвещала их декан. Он даже узнал кое-что полезное для себя — Грейнджерам предоставили гораздо больше информации. Декан была, конечно, куда грамотней, чем лесничий. Тогда почему ему, ничего не знающему о мире волшебства, послали не очень-то умного полувеликана? Как бы он ни любил Хагрида, как-то глупо было отрицать очевидное.

МакГонагалл, которая всегда занималась магглорожденными, в грозу не ходок: кошки сырости не любят? Гарри хихикнул неожиданно включившемуся собственному ехидству. МакГонагалл он уважал и немного боялся, а тут вдруг… Ладно, но что бы помешало профессору трансфигурации обеспечить себе идеальные условия хоть банальным зонтом, хоть вообще любым щитом себя любимую закрыть? А что мешало вообще до утра подождать — прекрасная же была погода… Вообще, кто ночью-то вваливается к незнакомым людям, да еще без приглашения? Бред какой-то.

Почему ночью? Опять — испугать? Для чего? Дурслей или… меня?

Появление Хагрида в то время и так — бред! Кому и зачем это было надо?

Гарри задумался, как все могло бы быть…

Аккуратная гостиная Дурслей, в которой вполне смотрелась бы строгая и подтянутая МакГонагалл с ее средневековыми манерами, вспомнил поведение лесничего и в очередной раз засомневался в собственном уме. Ну и памяти, да. Нет, с Хагридом ему было легко и просто, с МакГонагалл он бы точно не смог такого почувствовать, но…

Хагрид был с ним простым и искренним, но он действительно знал не так уж и много, особенно, как потом выяснилось, не смог ответить на многие его вопросы, да и… сколько вообще правды он рассказал? — мелькнула крамольная мысль. Мир пошатнулся и начал нехорошо крениться.

Почему я поверил — сразу и всему, что говорил Хагрид?

Потому что хотел… А почему хотел-то? Узнать о родителях правду!

Резкие буквы едва не порвали бумагу… Но ниже легла новая ровная строчка:

…и потому что сам Хагрид в это верил. И он мне понравился.

Раз мне кто-то нравится, значит, я во всем ему верю?

Что-то царапало внутри, когда Гарри смотрел на последнюю строчку…

Гарри нарисовал смешную рожу со сведенными в кучу глазами, хмыкнул, добавил к ней очки и шрам и перевернул страницу.

Гринготтс: почему мой ключик у Хагрида? И у кого он должен быть?

И дальше пошло само:

Почему с такой кучей денег в сейфе я хожу в Дадлиных обносках? Ведь поменять галлеоны на фунты — плевое дело!

Почему я не съездил на Косую аллею еще раз, ведь я все запомнил?..