Еще немного почитав, Гермиона поняла, что без кровной магии далеко не уедет, и совершила налет на заветный шкаф Снейпа. А поскольку профессор Флитвик, а потом и Гарри ее поддержали, то противопоставить их тройному натиску Снейпу оказалось нечего. И теперь мисс Грейнджер сидела на диванчике в комнатке, представлявшей собой что-то среднее между чуланом и микрогостиной, читая и делая выписки — хозяин строжайше запретил выносить что-либо, в том числе ее собственную тетрадь.
Самое главное он, увы, запретить не мог: вынос головы. А в ней у мисс Грейнджер укладывалось все больше и больше всякого интересного в довольно цельную картину, которой стоило бы заинтересоваться… Но Снейпу было, как обычно, некогда: действующих веществ от драконьего огня существовало мало.
К счастью, старина Филиус успел вовремя, устроив ученице импровизированный экзамен, выяснил, где у нее пошли завихрения, и постарался их разъяснить в одному ему свойственной манере — мягкой, но познавательно-практической. А именно, сводил ее в гости к кентаврам, русалкам и Хагриду, после чего девочка распрощалась с рядом иллюзий насчет «волшебной крови», какой бы та ни являлась. И теперь была тиха, печальна, молчалива… Иногда.
И наконец, взяв обет, призналась лучшей подруге в том, о чем ей хотелось вместе с ней помолчать.
— Я бы тоже, наверное, влюбилась в такого… — задумчиво ответила Флер. — Но он не реагирует на мои чары, совсем-совсем, а ведь это значит, что он кого-то любит. А что, если… тебя?
— Да прямо. У него есть женщина, — Гермиона вздохнула. — Взрослая и очень красивая. И вообще… такая, — она нахмурилась, словно не желая признавать, но…
Скитер многое сделала для нее, да и выдать ее — все равно что выдать и Снейпа, и Гарри. Видимо, опять на нее чары Флер действуют.
— Она на самом деле хороша. Мне только помечтать и остается. И вообще, тебе не кажется, что мой возраст не особо подходит? Он меня только как ребенка воспринимает и школьницу. Ну и как подругу Гарри.
— И правильно, — кивнула Флер. — Кем бы он был, если бы воспылал… э-э-э, мужским интересом к ученице? Даже как-то… извини, конечно, но фу.
— А тебе не фу, можно подумать.
— И мне. Но я хотя бы совершеннолетняя, знаешь ли. Хотя мне тоже, кажется, не на что надеяться. Лучше больше о нем даже не думать. Но, — она вздохнула и развела руками, — не получается.
— Ты… про Грюма? Все так серьезно? — распахнула глаза Гермиона.
— Знаешь, мне иногда кажется, что он гораздо моложе! Я вижу… Он немного не такой на самом деле. Другие черты…
— Что значит «ты видишь»? Он под оборотным, что ли? А лицо, что тебе мерещится, оно хотя бы симпатичное?
Флер активно закивала.
— Тогда зачем ему? Чтобы от него специально шарахались, как сейчас?
— А что, если у него есть еще какая-то более ужасная тайна, чем такая внешность?
— Но… это так романтично, — вздохнула Флер.
— Да?! Никогда бы не подумала. По-моему, это просто страшно. Но если ты считаешь…
— Но ведь можно и оборотное, чтобы не пугать всех своими шрамами, почему он так?
— Может, здоровье не позволяет? Он все время пьет какое-то лекарство, ты же тоже заметила?
— Что, если взять немного? На анализ ведь чаще всего достаточно пары капель?
— Это смотря какое зелье! Ладно. Я постараюсь достать.
«Кажется, Грюм может быть не настоящим», — эта мысль не давала покоя Гермионе, пока она не решилась поделиться ею с Гарри. А может, и с учителем Флитвиком и со Снейпом.
* * *
— А, кровный брат, — преспокойно определила хвосторога, потянув носом воздух. — Ну, привет тебе. Гарри, передай. Озвучь то есть, он нас не слышит.
С драконами Снейпу не повезло. Ну, точнее, повезло, конечно (не поджарили и не съели), но не совсем: понимать он их не понимал и даже не слышал, увы. И никакая легилименция не помогла, видимо, передавали они сообщения как-то по-другому. Гарри пришлось быть переводчиком и снова примерить на себя роль говорящего попугая.
Но поскольку Гарри «переводил» весьма неожиданные вещи, сочинить которые он сам с такой скоростью не мог, иначе Локонс бы давно тихо плакал где-нибудь в уголочке, Снейпу пришлось поверить. Картина на самом деле оказалась весьма печальной.
Драконы вырождались. Последнее поколение уже не владело речью и в большинстве своем не могло связно мыслить. А мыслящих осталось слишком мало, чтобы можно было что-то сделать. Когда умрут от старости эти самки, драконов, способных к мыслеречи, да и вообще осознающих что-то больше, чем обычные животные, не останется, и будет это уже лет так через сто пятьдесят — двести. То есть, по драконьим меркам, довольно скоро.
— Это наша… ой, то есть их последняя кладка, — транслировал печальный Поттер. — И им все равно — эти детеныши не смогут быть полноценными драконами. И предыдущие тоже не смогли.
А потом вдруг вскинулся — и вот в его-то мысли Снейп наконец смог проникнуть. Гарри кричал…
Что это неправильно, что так нельзя, что надо что-то делать.
А драконы, судя по всему, молчали.
«Ты закончил нервничать? — спросил голос хвостороги в голове у Гарри. — Кажется, у тебя были для нас новости, так рассказывай уже».
«Но…»
