Петунье спалось тревожно: несколько раз она просыпалась и прислушивалась, но в спальне племянника все было тихо. Встала она, едва рассвело. Почему-то на цыпочках прокралась к комнате Гарри и прислушалась. Тишина. За соседней дверью посапывал Дадли. Она улыбнулась, повернулась и пошла на кухню, решив сначала сварить себе кофе и собраться с мыслями. Будить племянника ни свет ни заря не было никакого смысла.
«Что со мной происходит? — спрашивала Петунья себя, отхлебывая горячий ароматный напиток. — Все тихо, спокойно. Почему у меня душа не на месте?!» Она отхлебнула еще глоток, поморщилась, добавила пол-ложечки сахара и отпила еще. Одобрительно кивнув сама себе, она вышла и открыла дверь в сад.
Свежий воздух, влажный настолько, что в нем видны были солнечные лучи, щебетание птиц, молодые кусты новых роз, на которых уже начали распускаться бутоны, ее успокоили. Она сладко потянулась. Хотелось пройтись босиком по поблескивающей росой траве (точно, ночью дождило), но… правильно ли это будет для респектабельной жены и хозяйки дома? Прислушавшись к собственному дому, еще спящему, она сбросила домашние туфли…
Удивительно, но утренняя прогулка по саду помогла ей обрести решимость все-таки открыть дверь племянника. Она ахнула еще с порога: на кровати под одеялом лежало что-то круглое, серо-коричневое, размером немного больше Гарри. Прислонившись к косяку, она долго испуганно смотрела на кровать, наконец робко позвала:
— Гарри? Ты… тут?
Ей никто не ответил.
Надо бы подойти поближе, но… тревога нахлынула вновь, а подходить к этой штуке с пустыми руками… Может, там и Гарри, а если нет? Не зря ее терзали нехорошие предчувствия!
Она развернулась и отправилась вооружаться. Нет, «бульдог» она брать не стала, хотя, раздумывая, пару минут крутила его в руках. Кухонная утварь показалась ей почему-то уместнее. Привычка, наверное. Хотелось вернуться в спальню и разбудить Вернона: с ним она чувствовала бы себя гораздо увереннее, но у мужа была непростая неделя… А может, просто пока никуда не торопиться, и оно само проснется? Она присела обратно на кровать, в глубокой задумчивости опираясь щекой о скалку.
Скрип двери в комнате сына заставил ее подскочить. Ее ребенок проснулся и сразу пошел к брату… Он не должен идти туда один! Растолкав ничего не соображающего спросонья Вернона, она поспешила к сыну.
* * *
Мать и сын молча стояли и пялились на серо-коричневое кожистое… яйцо, иного слова подобрать не получалось. Когда Петунья оттащила Дадли от постели брата, тот уже откинул одеяло, которые прикрывало «это безобразие» (как прошептала Петунья), и теперь они обозревали его во всей красе.
— Гарри! — крикнул Дад, но яйцо не отозвалось.
Он было дернулся, но мать держала крепко.
— Что может вылезти из… такого? — спросила она, и Большой Дэ неожиданно задумался. Он полагал, что кроме Гарри ничего не вылезет, но… надо бы проверить.
— Я тихонечко, — пообещал он матери, мягко освобождаясь от ее рук. А потом подошел к кровати и осторожно постучал по яйцу. — Гарри, ты тут?
Внутри что-то зашуршало, яйцо зашевелилось, его поверхность задрожала… внутри раздалось совершенно явственное кряхтение. Норовящего помочь Дадли снова оттащили подальше, к самой двери, как он ни сопротивлялся. Но тут по поверхности совершенно бесшумно прошла трещина, и это почему-то показалось страшным… Еще одна… Затаив дыхание и покрепче ухватив скалку, Петунья пыталась задвинуть сына себе за спину. Где же Вернон?!
И тут яйцо лопнуло, выворачиваясь, словно прорвался уродливый бутон. На постели сидел… Дракон. Точнее, дракончик. Небольшой — размером примерно с самого мальчишку — с красивой шкурой цвета кофе с молоком на боках, плавно переходившего на спине в темно-шоколадный.
— А Гарри где? — ошеломленно поинтересовался Дад.
Дракончик посмотрел на свои лапы и судорожно выдохнул.
Огненный плевок растекся было по кровати, но зверь быстро упал прямо на пламя и практически сразу его потушил. Дадли охнул. Петунья закусила губу, перехватила скалку и пожалела, что не взяла с собой кувшин с водой, надо бы сбегать… но не могла заставить себя сдвинуться с места. И даже крикнуть мужа не могла.
Дракончик выглядел… испуганным. Он зачем-то вытянул вперед свои крылья, посмотрел на них, потом приподнялся на лапах… заглянул себе под живот… и с тяжким вздохом упал на подгоревшую кровать.
— Гарри, это ты? — робко спросила Петунья. Хотя она, кажется, уже знала ответ.
Дракончик приоткрыл один глаз и кивнул.
— Вау! — кузен бросился к нему, не обращая внимания на мать. Петунья рванулась следом за сыном, и…
* * *
— Ну что тут такого, потрогала дракона. Он теплый, ручной... э-э-э... то есть домашний.
Вернон скептически поднял брови, но супруга продолжила.
— На имя Гарри отзывается. И кожа такая… приятная, — оправдывалась она перед мужем, которому за завтраком кусок в горло не лез.
