— И почему ты так недоволен появлением родственника? — поинтересовался Снейп. — Кажется, я тебе про магическое имянаречение все рассказал. К тому же, Блэк — ближайший друг твоего отца. Ты сможешь о многом его расспросить, когда удастся расколдовать. Информация, Гарри, дорогого стоит. А преданность — тем более.
Поттер вздохнул.
— У нас что, без него забот мало? Сейчас его ото всех прятать надо, потом как-то в человека превращать… И снова прятать, старательнее, потому что его могут почуять эти, как их, деменции.
— Дементоры, Гарри. Я тут вам книгу приготовил…
— Ух, спасибо! Ага, — довольно улыбающийся мальчишка сцапал старинное издание, погладил переплет и прижал к животу. — А еще он на вас кидается, это вообще уже ни в какие ворота! На кой мне сдался в родственниках легковозбудимый неуравновешенный кретин, который спит и видит, как съесть или хотя бы покусать тех, кто мне действительно до… важен и нужен?
— Какие вы слова выучили...
— Так Сметвик недавно говорил, я и уточнил потом, в словаре, — улыбнулся Гарри.
— Дело в некотором роде во мне, — признался Снейп. — Мы действительно довольно серьезно враждовали во время учебы.
— Вот что-то я не верю, что вы его третировали…
— Я давал сдачи. И далеко не всегда честными способами.
— Вы… раскаиваетесь?
— Ничуть. Их все же было четверо. А я научился дружить, пожалуй, курсу к пятому-шестому. Тогда нас стало трое, — Снейп помрачнел. — Только не спрашивайте больше, прошу.
— Тогда Блэк тем более неправ. И…
Снейп поднял руку, останавливая Гарри.
— Дело в том, что аниформа способствует откату сознания у взрослых — к молодости, у молодых — к детству. Так что, я надеюсь, если Блэк наконец очеловечится, мы будем иметь все же личность более адекватную и пластичную. Хотя и дурную… Вам нужна защита, Гарри, кроме той, что могу дать вам я и профессор Флитвик. И я рассчитываю на пса.
— Да? Но тогда почему вы обратное заклинание на нем не использовали — оно ведь есть, я читал!
— Проблема в том, что при принудительной обратной трансформации тело превращается, а вот все остальное может остаться характерным для аниформы, причем навсегда. После кратковременного обращения это почти не опасно, но в случае с Блэком… А еще это весьма болезненный процесс. Помните, как пламя извергали? Это нечто похожее, но начинается не внутри, а снаружи, с конечностей, как правило.
Гарри передернуло. Таких ощущений он ни в жизнь бы никому не пожелал. Но, если Снейп говорит, значит… он знает? Откуда? Тот, словно читая его мысли, ответил коротко:
— Круциатус. Реддл часто… практиковал.
— А…
— Да, и на мне. Но меньше. Я готовил зелья и лечил. Кстати, еще не забудьте про чары слежения, настроенные на людей.
— Точно… То есть тогда и мы ничего узнать не смогли бы, и чары бы его сразу засекли. Я-асно, — Гарри вдруг хитро улыбнулся. — А здорово, что Дамблдор как раз перед этим всем поручил вам меня у Дурслей на занятия забирать!
— Да, тут повезло. Иначе пришлось бы идти под оборотным. И появились бы у вас два дяди. Или тети.
Гарри прыснул, но очередной важный вопрос перебил желание рассмеяться:
— Профессор, а отчего волшебник может не суметь превратиться обратно?
— Есть несколько причин. Первая — магическое истощение. Вторая — физическое. И третья, которая, скорее, закономерность, выведенная на практике давным-давно, — чем больше времени маг проводит в обличии своего зверя, тем сложнее дается возвращение в человеческую форму. Аниформа словно «прирастает», стремится стать главенствующей. Природа сильна.
— Значит, у Блэка все три причины. Разом. Скверно. И еще странно, почему об этом в «Высшей трансфигурации» ничего нет. Опасно же!
— Согласен. И пока мы с этим не разберемся… А в «Трансфигурации» советую перечитать главу, кое-что в ней вы упустили. Завтра спрошу.
Гарри согласно кивнул и продолжил рассуждения.
— Он будет проводить все больше времени в виде пса. А это затруднит превращение еще сильнее! Получается, у него почти нет шансов?
— Ну почему. В любом случае шансы есть, но, да, с каждым днем они уменьшаются.
— Плохо.
— Конечно. У пса легилименцией можно прочитать только чувства и эмоции, а оформленные мысли, даже если они есть, находятся вне зоны доступа любого легилимента, если, гм, животное бодрствует. Плюс только в том, что даже самый лучший окклюмент в аниформе не может ни соврать, ни запутать, ни спрятать, ни исказить свои настоящие чувства.
— Потому вы и поверили Блэку с одного взгляда…
— А вы сами, Гарри?
— Ну да, — тот длинно вздохнул. — А… спящего никак нельзя?
— Сон с открытыми глазами невероятно редок, хоть в принципе и возможен. Но вы вообще представляете, что должно случиться, чтобы Блэк спал, глядя мне в глаза?
Гарри невесело усмехнулся. А потом по его лицу пробежало нечто, и Снейп понял: сейчас что-то будет.
— Профессор… А если аниформы менять, они не будут «прирастать»?
— Что значит «менять аниформы»?
— Ну, например, то пес, то кот.
— Как вы это себе представляете?
— Ну вы же сами недавно вспоминали про оборотное.
