— Мама, пожалуйста! Это я его поранил, давай хотя бы покормим его, а? — пожарной сиреной взвыл любимый сыночек.
Племянник скромно молчал, но она догадывалась, что в его лохматой голове, скорее всего, уже крутится какой-нибудь план: например, уменьшить как-нибудь это чудовище, чтобы таскать потом в собственном кармане. С блохами, ага, с него станется. Петунья поморщилась. И увидела, как пес ложится, осторожно прикрывая башку передними лапами…
— Это… ему что, стыдно, что ли? — удивилась она.
Пес скульнул, убрал лапу и посмотрел на нее здоровым глазом. А потом тяжко вздохнул и опять закрылся лапой.
На это совершенно невозможно было смотреть без улыбки.
— Ладно, — кивнула Петунья. — Кормите, миску я дам, бульон налью. Только не смейте тащить его в дом!
— Да что ты, мама, он же ужас какой грязнущий…
— Мы и не думали даже, тетя! Мы только тут, на травке!
Блохи на ее газончике? Петунья подбоченилась и поджала губы.
— Так, Гарри, марш в зоомагазин за шампунем от блох, — распорядилась она. — Деньги в коробочке, где всегда берешь на продукты. И захвати еще щетку, да побольше.
— Дадли, Зоркий Глаз и Твердая рука, тащи самый большой таз и губку, ту, старую… И поставь греться ведро воды.
Пора было брать это безобразие в свои руки.
— Сидеть! — рявкнула она на пса, потянувшегося было за мальчиками в сторону дома.
Тот от неожиданности шлепнулся на задницу, открыл пасть и вывалил язык.
— Молодец, хорошая собака, — немного сердито похвалила она удивленного пса и аккуратно взяла его под нижнюю челюсть, внимательно осматривая зубы.
— Молодой еще… даже похоже, что чистокровный.
Пес издал странный звук, словно подавился.
— Потерялся, что ли?
Она отпустила его морду и аккуратно обтерла руки полотенцем. Пес смотрел ошалело и не пытался сдвинуться с места. Слушал.
— Может, что-то случилось с хозяевами? Выученный, неглупый пес, таких просто так не выбрасывают. Решено, — припечатала она так, что пес слегка втянул голову. — Приведем тебя в порядок и пристроим в хорошие руки. Марджори Дурсль — прекрасный знаток собак, уж она-то найдет тебе приличного хозяина.
Пес опасливо покосился на женщину и тихо заскулил.
— Не плачь, — она уверенно положила руку на лохматую голову. — Не обидим.
Тот сглотнул, разинул рот, словно что-то хотел сказать, но получился только какой-то странный жалобный звук. Петунья принесла ему миску с чистой водой и перекус в виде пары кусков бекона, тут же исчезнувших в здоровенной пасти. Ну и крокодил… Все-таки хорошо, что Вернон тогда настоял на том, чтобы они с Мардж зашли с ним вместе к психологу на чай. Теперь она прекрасно знала, как управиться с любыми хвостатыми. А главное, больше совершенно их не боялась!
Гарри и Дадли вернулись довольно быстро, и псу до получения обеда пришлось пережить вдумчивое мытье на заднем дворе. Когда любимый крестник и его брат в четыре руки его наконец отмыли, Сириус Блэк почувствовал, что он по-настоящему счастлив, но сумел только благодарно гавкнуть. Перекинуться обратно в человека не получалось уже больше нескольких недель, если, конечно, он не потерял счет дням.
Крестник немного покачнулся, поморщился и ухватился за более крепко сбитого братца. Во двор тут же выглянула Петунья Дурсль, взглянула на пса, облепленного мокрой шерстью и, всплеснув руками, скрылась. А через минуту появилась со здоровенной наполненной миской в руках. Да, мокрая прилипшая шерсть весьма выгодно подчеркивала собачье теловычитание. По крайней мере, из Петуньи едва слезу не вышибло.
— Одни кости. Как он жил-то… Ужас.
Пес, проглатывая кусок за куском, смотрел проникновенно, широко размахивал хвостом и даже задом немного, и женское сердце сдалось на волю собственной жалости. Но как об этом сказать Вернону?
«Хотя, — подумала она, — лучше предоставить это мальчикам. Сначала Дадли, как самый виноватый, а потом Гарри, как… о, как именинник! Вот будет ему… подарочек. Может быть. Нет, все же надо обязательно поговорить с Мардж». И она пошла домой, к телефону. Муж уже вот-вот должен вернуться, а она еще не посоветовалась с его сестрой!
Как оказалось, ее мысли и мысли племянника почти совпадали… Только вместо телефона Гарри, конечно, воспользовался заветным блокнотом. И специалист у него был совсем другой.
«Двое разгневанных мужчин, один из которых мой отец, а второй — мистер Снейп... Это было серьезно! Это было ого-го!» — вспоминал Дадли Дурсль много лет спустя, когда рассказывал о своем весьма занимательном детстве внукам.
Не успела Петунья закончить разговор, как услышала во дворе крик собственного ребенка и громкое рычание, и мгновенно вылетела из дома.
— Не трогайте! Ему и так сегодня досталось! Не надо! Что вы хотите от него?!
— Уйди, мальчишка! Прочь, берегись! Гарри, в сторону!
Дадли почти висел на шее пса, в которого целился палочкой зло ощерившийся — она едва узнала его — Северус Снейп. Но успела оценить то, что он ничего не делал, пока его цель закрывал Дадли. Племянник же пытался изо всех сил отцепить брата от пса.
— Снейп! Ты зачем собаку обижаешь? И как ты здесь появился?
Мужчина удивленно посмотрел на нее, постепенно приходя в себя.
