Блэк — о том, что никак нельзя покусать Снейпа: крестник категорически против. А хочется…
Гарри — о том, сколько же еще ему предстоит прочитать, вот когда это только делать? Тетя отобрала фонарик, а с беспалочковым Люмосом он слишком быстро уставал.
И только Дадли вздыхал, мечтая о том, когда же закончится эта непонятная говорильня. Уйти и бросить подопечного, будь он хоть кем, даже террористом, он не мог себе позволить, а потому тихо страдал, выразительно поглядывая на кузена. Неужели тот что-то понимает? И… расскажет потом по-человечески?
А через день приехала тетя Мардж. Разумеется, с бульдогами. И уж теперь-то не стояло даже вопроса, кто кого: стоило Гарри вспомнить про Драко Малфоя и пустить струйки дыма из ноздрей, как псы либо удирали, либо уползали на полусогнутых. А поскольку они были все же обученными, долго пугать их не пришлось — хватило одного раза.
«Вот и славно, — подумал Гарри, — от изжоги страдать совсем не хочется. Молодцы собачки, соображают. Может, это и на Блэка перейдет, хоть частично? Кто из них умнее, у того шерсть и возьму».
Как ни странно, Гарри разрешили показаться Мардж в облике дракончика, что он с удовольствием и проделал. Противную тетку все еще хотелось пугнуть, хоть пока она и вела себя по отношению к нему вполне спокойно. Он легко превратился и был просто потрясен, когда та подошла к нему совсем близко, пощупала спину, ноги, то есть лапы… деловито прошлась рукой от холки до хвоста (это оказалось приятно!), а потом едва не залезла ему в пасть, тут же заценив зубы!
— Хорош, — вынесла вердикт мисс Дурсль. — Молодая и здоровая зверюга. Приятно.
И семья Дурслей могла полюбоваться, как у шоколадно-сливочного дракончика буквально отпадает челюсть, а потом на его месте появляется такой же потрясенный Гарри.
— Вам… понравилось? Но вы же… Вы никогда…
— Я терпеть не могу извиняться, мальчик. Но, видимо, придется. Извини. Просто животных я люблю больше, чем людей. Так получилось.
И тетка быстро вышла из комнаты, оставив Гарри все в том же состоянии глубокого изумления.
Впрочем, это ничуть не помешало ему в этот же день все-таки изловить Злыдня и отстричь клочок белой шерсти с пуза. Чтобы не заметили, конечно, или хотя бы не сразу.
— Привет, Сириус… По обороточке? Гулять хочешь?
И не подозревающий ни о чем Блэк лакает новую порцию зелья с тем же самым вкусом, вот только запах отличается, совсем немного, но…
Мальчишки, которых его Пес начал считать хозяевами, дружно хохочут и хватают его за лапы, ставшие толстыми, короткими и… белыми?! Он смотрит в ту часть стены, что изменил Гарри. Какой же крестник сильный — трансфигурация держится уже не один день!
Но наконец его глаза фокусируются. Что?! Он весь — белый? Он… щенок?! Откуда они взяли шерсть щенка? Он чуял только пару взрослых собак. Ох, он бы им показал! Но во двор его предусмотрительно не выпускали.
Блэк в виде щенка белого английского бульдога оказался совершенно неподражаем. Нет, не маленький щеночек, скорее подросток, но все же… Веселый упругий шарик в складочку. Ему хотелось играть, носиться по траве, ну он и вылетел из гаража, едва Дадли приоткрыл дверь, а там…
Он даже на пузе немного проехал от неожиданности и тут же угодил в ласковые «объятья» широченной слюнявой пасти… Мамочки… Он тявкнул. Получилось до обидного несолидно. Его аккуратно повернули на спину и… а-а-а! Начали вылизывать! Всюду! И живот, и… там. О-оу! Он бешено завертелся, но мощная белая лапа придавила его так, что он только пискнул.
— Ах, у Грейс недавно забрали последнего щенка, — умилилась Марджори Дурсль. — Она так грустила, что я не смогла оставить ее дома, как раньше. Смотрите, как они мило играют! Ну ты, Петунья, и скрытница, вы все-таки обзавелись бульдогом? И без меня?! Вернон! Ах, вы…
Петунья Дурсль подобралась, но взгляд Мардж уже скользнул на собак, и она снова умилилась:
— Хотя… догадываюсь, все произошло неожиданно и быстро: вы увидели и не смогли отказаться. Это такое чудо! Ах, ты ж мой лапушка…
Она протянула руку и легко выскребла Сириуса из-под своей любимицы. Блэк обрадовался было, но тут же понял, что зря.
Он висел в воздухе, и все его прелести были обнародованы, взвешены и оценены этой кошмарной женщиной. Хотя он бы эту гренадершу женщиной нипочем не назвал. И это все перед Петуньей, которая ЗНАЛА. И перед мальчиками. У-у-у! Сириус тявкал, изворачивался, как только мог, пытался тяпнуть, но из шкуры в складочку вывернуться не мог — держали его профессионально.
— Какая славная складочка на мордахе! Вот какой хорошенький носик, да… Ты ж мое солнышко!
Ему немного пощекотали пузо, и Сириус чуть не оконфузился.
Марджори повернулась к Петунье, ловко перехватив щенка.
— Я даже готова простить вам то, что не обратились ко мне. От этого малыша и одной моей маленькой сучки через пару лет будет просто замечательное потомство! Надеюсь, родословная у него в порядке?
Бульдожик слабо пискнул.
«Да отпустите же меня-а-а!»
