– Получается, магические навыки здесь настолько распространены, что их широко используют в быту? – спросил Трофимов. – Наверное, этому обучают с детства?
– Простейшие магические навыки туземцы действительно получают еще в детстве. Но это нельзя назвать обучением магии. Если на Земле отец объясняет сыну-карапузу, какие кнопки нажать на видеодомофоне или пульте управления, вы же не говорите, что он обучает малыша кибернетике.
– Ну, я думаю, что даже простейшие магические навыки – это нечто более сложное, чем нажать кнопку, – возразил Трофимов.
– Не намного, – ответил Андрей. – Кое-кто из персонала базы даже научился некоторым трюкам. Я, например, начал чувствовать эмоции людей и животных, и даже внушать маленьким животным некоторые образы. А Игорь – это наш механик – после трехмесячного общения с местными умельцами сразу чувствует, где в машине неполадка. Вот только знаете какая штука… Все эти навыки начисто отказывают в районе расположения базы. Да и научиться им смогли не все. А еще они пропадают перед тем, как случаются все эти происшествия. Пару месяцев назад я отправился в город на встречу с членами одного из тайных обществ. Не прошёл и полукилометра, как, откуда ни возьмись, выскочила стая местных диких, хм, собак. Обычно они не агрессивны, да и в стаи не сбиваются. Питаются зверями не крупнее кролика. Я часто играл с ними, гуляя в окрестностях базы. А тут вдруг они напали на меня, повалили на землю… И знаете, хотя к тому времени я уже довольно хорошо овладел эмпатией, в этот момент я совсем не почувствовал их настроения. Ни агрессии, не чего-то другого – полный ноль, как будто рядом и нет ни одного животного. Я пытался отбиться, но ничего не получилось – я и представить не мог, что у них столько силы и проворства. Ну, а поскольку я собирался в город, то был в местной одежде и без защиты, поэтому покусали они меня довольно сильно. И вот что странно – когда от боли и потери крови состояние сознания изменилось, то вдруг способность чувствовать эмоции этих собак вернулась. Знаете, в школе на уроке биологии мы препарировали лягушку. В начале урока лягушки ещё живы, они прыгают в тесном террариуме, пытаются выкарабкаться, а надо усыпить их и скальпелем разрезать бледное пятнистое брюхо. У меня сердце кровью обливалось, но я ничего не мог поделать – иначе зачёта по биологии не видать. Так вот, когда я уже приготовился умирать от клыков местных собак, я ощутил, что эти животные чувствуют то же самое, что чувствовал я, занося скальпель над лягушкой. Я ощутил, что собаки не хотят нападать, это противно их природе, но что-то, что сильнее их, заставляет их поступать так. Впрочем, я чувствовал это лишь мгновенье. Сила, которая гнала их на меня, отступила, собаки вновь стали сами собой – добрыми, милыми животными. И тут же стали зализывать мне раны! В это время уже и ребята с базы, увидев по монитору наблюдения, что происходит, подбежали. А собаки эти аж до входа в пещеру меня сопровождали! Какое-то время я провалялся в медблоке, меня подлатали, но вот миссия оказалась провалена. Послать кого-то вместо меня было нельзя, потому что встреча предстояла важная, там ждали именно меня, и никого другого просто не приняли бы. Жаль. Мы потратили много усилий и времени, чтобы организовать эту встречу, и очень рассчитывали на неё.
Андрей взглянул на Дмитрия, и сказал:
– Похоже, я вас совсем заболтал. А вам ведь ещё надо отдохнуть перед дорогой.
– Сначала я хотел бы выучить язык аборигенов, – сказал Дмитрий.
– Хорошо, – сказал Андрей. – Я отведу вас в информационный центр.
Местное солнце вскарабкалось почти до самого зенита, обдавая путников горячим светом.
– Жарко, – сказал Андрей, покачиваясь на сиденье местного дилижанса. – И так духовка натуральная, а в этой чёрной накидке совсем испечься можно.
– Надо было в светлое одеться, – ответил Дмитрий.
– Нет. Нужно соблюдать достоверность образа, будь она неладна. Сторонники прогресса носят тёмную одежду, в противоположность "соглашателям", которые тёмные цвета не любят.
– "Соглашатели" – это противники прогресса? Почему их так называют?
– Потому что они против здоровой конкуренции, которую проповедают "прогрессисты". Утверждают, что конкуренция зло, а люди должны жить по принципам сотрудничества и согласия. Потому и "соглашатели".
– Я думал, что сторонники прогресса действуют тайно, – сказал Дмитрий. – А оказывается, что у них совсем не прячутся и даже особую одежду носят.
– Ну, просто проповедовать прогресс и конкуренцию никому не возбраняется. "Соглашатели" на то и "соглашатели", что не любят активного противостояния. Однако они никому не позволяют предпринимать активные действия по внедрению конкуренции и быстрого прогресса. Поэтому те из "прогрессистов", кто хочет не просто проповедовать свою точку зрения, но и активно действовать, образуют тайные ордена.
– Пока мы ехали, я лишь несколько раз видел людей в тёмных одеждах. Но, насколько я знаю, "прогрессисты" составляют около трети населения.
