— Следующая ценность — это честь и достоинство. Сейчас все-таки в отличие от любви и дружбы, мне кажется, что это есть в обществе. Этого меньше стало, но все-таки есть, и в частности Украина показала в связи с тем, что происходит на востоке, что есть много людей, для которых честь и достоинство важнее жизни и других ценностей.
— Ну да. Но это просто так звучит, почти как анахронизм. И я постоянно, если на Западе у меня встречи, я им так и говорю, представьте, как бы вы поступили, когда кто-то постучал в вашу дверь, и это оказался солдат, он вас выгнал жить в кухню, а сам поселился в вашей комнате. Вы бы согласились с этим? Потом он очистил бы ваш холодильник и потребовал приносить ему продукты и т. д. И когда бы вы сказали «нет»? А ведь он будет стрелять.
— Но часто, опять же в Украине, этими людьми оказались не те, кто пострадал там, а те, кто жил в Киеве или на западе страны. И они готовы были пожертвовать всем ради своей чести.
— Просто есть мечта об идеалах. И о том, что пожертвовать можно, так настроить себя, что имеет смысл пожертвовать чем-то. Это шаг к свободе. Но так свободу большинство не понимает.
— А в западном обществе?
— Конечно, всегда есть то меньшинство, с которым мне интересно, с которым можно найти общий язык, и они это знают, потому что это заложено в нашей культуре. Но сейчас массовая культура, потребительская, она этого совсем не замечает.
— Где это король шестиконечную звезду нашил, в Дании?
— Да.
— Но вот таких поступков в современном обществе достаточно или нет?
— Конечно, недостаточно. Наоборот, люди даже не представляют и не знают, что так можно сделать, что можно выразить солидарность. Знаете, я занимаюсь одним из этих фондов, мы приглашаем разного возраста людей, которые обращаются к молодому бизнесу и пробуют им передать какие-то ценности. И там появился очень интересный телевизионный ведущий, который с огромной свободой и чувством юмора рассказывал, что он был уже очень известным, был уже богатым, но это ему сейчас уже абсолютно не интересно.
Снятие маски к портрету в Хрустальное Аллее Звезд в Быстшица-Клодзкай
Он потратил все деньги, потому что помогает строить колодцы в Африке. И это гораздо важнее того, чем он до сих пор занимался. Потому что один колодец — и пятьдесят человек могут прожить. Не говоря уже о том, что если они смогут там прожить, то, значит, не приедут к нам. А они могут однажды постучать в вашу дверь, если вы опоздали, не построили вовремя колодец. Один колодец в Африке стоит, кажется, 5 тысяч злотых, точно не помню.
Это немного. Это в Судане они проводят эту акцию. И он говорит молодым, что он уже нашел цель в жизни и что ему уже очень легко сейчас жить, он уже знает, чего хочет, почему это делает и что из этого получается. Раньше он летал бизнес-классом, а сейчас эконом, но это теперь для него не имеет значения.
— А в каких ваших фильмах говорится о чести и достоинстве?
— Что касается чести и достоинства, конечно, «Императив» (1982), там есть об этом. И в картине «Дороги в ночи» (1979), которую я снял для Германии в Польше в 70-е годы. Она не очень у нас известна, больше в Германии, во Франции шла в кинотеатрах, демонстрировалась на Каннском фестивале. В Польше ее цензура не разрешила. Показали только после падения коммунизма по телевидению. Немецко-французская картина. И там это был важный акцент. Там и любовь была важной. В этой картине достоинство и честь появляются.
— Давайте поговорим о Венгрии, о том, что вы рассказывали.
— Венгрия — это воспоминания моих первых поездок после 1956 года (где-то уже в 60-е годы из Польши в Венгрию можно было ездить). И я тогда познакомился, как студент кино, со всем поколением моих коллег, студентов кино. Они иногда были на год-два старше. Но у них у всех был опыт 1956 года, танков и экзекуций, того, что происходило тогда в Венгрии. Они, конечно, все тогда поддерживали правительство Имре Надя, правительство независимой Венгрии. Но революция проиграла. А вот режиссер Миклош Янчо[113] был близок к партии, и к нему многие относились настороженно.
— Но он же очень хороший режиссер?
