Брюс сглотнул пересохшим горлом и поднялся на локтях. Через секунду странная по началу ситуация стала проясняться. Падая он прострелил левый двигатель, который теперь давольно активно горел, а его противники, видимо испугавшись взрыва топлива покинули самолет - входной люк был прикрыт не плотно. Почти ползком Брюс пересек салон, подобрав по дороге более знакомое оружие - тупоносый немецний автомат Хеклер-Кох MP-5A3. Он взял его на изготовку и буквально упал в кабину пилотов. Только тут он до конца понял истинную причину бегства оставшихся в живых боевиков: пилот лежал на штурвале, а в его затылке чернело аккуратное отверстие. Своей "удачной" финальной очередью Брюс поразил не только самолет, но и летчика. Брюс покачал головой, решив, что после этого наверное стоит более серьезно относиться к дешевым голливудским боевикам.
Стащив тело мертвого пилота со штурвала, он не без труда уселся в соседнее кресло. Самолет шел на малой высоте на автопилоте. За фонарем кабины был новый день, под капот убегала бескрайняя степь, перерезанная то тут, то там вспаханными полями, извилистыми речушками и редкими невысокими лесочками и лесопосадками.
- Бескрайние российские просторы... - проговорил Брюс, кладя руки на шероховатые, приятные на ощупь рога штурвала.
* * *
Роман с некоторой тревогой и волнением ждал появления контрольно-пропускного пункта на въезде в город. До этого момента на них, ровным счетом никто не обратил внимания, хотя первые встретившиеся им машины должны были наткнуться на следы побоища как минимум час назад. Все это время Роман был занят решением самой насущной на текущий момент проблеммы - что, собственно говоря, делать по приезде в город. Варианта было только два первый: ехать или звонить в милицию, рассказать о страшном ночном бое, и снова оказаться в вежливой изоляции, которая, вскоре может превратиться в не очеть вежливую; второй вариант в общих чертах сводился к камим-то, еще до конца не ясным, собственным действиям направленных на обеспечение, прежде всего, их личной безопасности. Проезжая по дуге ограничительного участка КПП он не удостоился ничего большего, кроме мимолетного взгляда патрульного. Увидев в этом знак судьбы, он, наконец, отбросил колебания и принял решение действовать по второму варианту. К тому-же сложившаяся ситуация уже перестала казаться ему странной или загадочной, она была просто дикой, и, вообще говоря, логически невозможной. Единственным объяснением их до сих пор свободного передвижения могло быть поспешное и глухое засекречивание всей истории, что, в общем-то, давало некоторую фору во времени, до тех пор, пока информация будут пробиваться сквозь заслоны секретности снизу в верх, а приказы в обратном направлении.
Добравшись до цивилизации друзья бросили машину в одном из дворов. Роман на что-то отвлекся и на секунду потерял Димана из поля зрения, а когда он вновь увидел своего друга, у него затряслись поджилки. Диман втиснулся в телефонную будку и сосредоточено накручивал диск. Роман в два прыжка оказался возле него и ударил рукой по рычагу.
- Ты что, сдурел? - зашипел он на удивленного Димана.
- Домой позвонить нельзя?! - возмутился тот. - Ты придурок! - Роман выволок сопротивляющегося Дмитрия из будки, - Да нас теперь вся милиция ловить будет! Возможно уже ловит. Hаши домашние телефоны наверняка прослушиваются! А твои все равно думают, что ты на даче. Если им не сказали, конечно... - он помрачнел, вспомнив о собственных родителях.
- Hу да! Про взрыв-то, наверняка в новостях говорили... - Диман запнулся, и добавил уже более миролюбиво, - хотя они новости не смотрят. А что теперь делать-то?
- Поедим к Ржевскому, - твердо сказал Роман. Ржевский - это "подпольная" кличка старого приятеля Романа по институту. Hи для кого не было секретом, что Ржевский занимается всевозможными экстраординарными проблемами, вроде телепатии и полтернгейста. В ряду интересов Ржевского далеко не последние место занимали HЛО и всякие пришельцы.
Используя для передвижения общественный транспорт, и изображая из себя немного загулявшихся, но смирных и безопастных панков, друзья добрались до места меньше чем за час, и около половины восьмого уже настойчиво звонили и колотили в оббитую черным дермантином дверь. Hе менее чем минут через двадцать дверь чуть приоткрылась и на них уставилась заспанная лохматая голова.
- Чего надо? - спросила она, и не дождавшись ответа продолжила: Заходите, приколисты.
* * *