Брюс много знал об устройстве самолетов и управлении ими, но летать ему еще не приходилось. Вся полетная информация выводилась на цветной дисплей и Брюс довольно быстро в ней разобрался. Оказалось, что самолет летит почти точно на юг со скостью более 700 километров в час. С органами управления было сложнее, однако в конце концов Брюс нашел все, что ему требовалось. Решиться было тяжело, но и тянуть дальше было небезопасно, потому, что Брюс заметно ослабел от шока и потери крови. До боли сжав штурвал, Брюс шелчком тумблера отключил автопилот. Штурвал тут же ожил, его повело вниз и влево. Брюс напряг мускулы и выравнил самолет. Брюс перевел дух. Теперь штурвал немного на себя. Hос послушно задрался и машина медленно поползла вверх. Поднявшись до высоты в полкилометра, Брюс осмотрелся. Hаселенных пунктов не было видно, вокруг до горизонта была одна голая степь, к тому же утренний туман плотно окутал землю, а сверху нависали тяжелые тучи. Видимость была просто отвратительная. Однако, присмотревшись внимательнее, Брюс заметил впереди и немного справа редкий перелесок, змейку реки, а рядом с ней черную нитку дороги. Это уже было что-то и Брюс решил сажать самолет, пока еще были силы.
Посадка, как известно, самый сложный элемент полета, поэтому, взвесив все "за" и "против" Брюс понял, что если ему повезет, то он сможет сесть на брюхо с выключенными двигателями. По идее это был самый простой способ приземления, но и он требовал определенных навыков, которых у Брюса как раз и не было. Снижаясь до 50 метров Брюс весь вспотел. Ему показалось, что прошла целая вечность. Раны начали давать о себе знать, а перед глазами то и дело прыгали огненные зайчики. Левой рукой Брюс начал постепенно выбирать на себя сектор управления двигателями. Скорость стала уменьшаться, а вместе с ней падала и подъемная сила. Брюс компенсировал ее нехватку поднимая нос самолета и увеличивая тем самым угол атаки. Радеовысотометр показывал уже меньше десяти метров, когда Брюс, наконец, решился и одним плавным движением полностью убрал сектор газа. Турбины еще несколько секунд вращались по инерции, а потом затихли. Брюсу стало не по себе от наступившей тишины, которую нарушал, только, вой воздушного потока в проеме люка через который Брюс попал в самолет. Однако пугаться не было ни времени, ни сил - потеряв опору на двигатели самолет сразу просел вниз и снова завалился на левое крыло. Брюс изо всех сил рванул штурвал, но было уже поздно. Самолет чиркнул по земле хвостом и со всего размаху плюхнулся на брюхо. Его развернуло и поволокло боком. Раздался ужасающий скрежет рвущегося металла. В последний момент, перед тем, как в очередной раз потерять сознание, Брюс горько пожалел о том, что не пристегнулся.
Hа этот раз Брюс пришел в себя сразу, без провалов в памяти и потери зрения. Видимо нервная система уже привыкла к периодическим "отключениям" и начала воспринимать их более спокойно. Прихватив автомат и висевшую в кабине пилотов аптечку, Брюс вывалился на свежий воздух и сразу же отполз как можно дальше, укрывшись в небольшом овражке под раскидистым кустом.
Еще ночью он заметил, что самолет необычный. Теперь же при свете дня было ясно видно, что это новая, возможно экспериментальная машина, созданная по технологии "стелс". Правда после "виртуозного" приземления черная, матовая обшивка была порвана в нескольких местах и из области левого двигателя валил желто-зеленый едкий дым - горели пластики. Хотя Брюса очень сильно интересовало содержимое загадочного ящика, но заботиться о самолете не было сил, да и взрываться в ближайшее время он похоже не собирался.
Устроившись поудобней, Брюс с трудом разорвал свою буквально пропитанную глиной одежду и понял почему его так испугался первый боевик. Он даже слегка, на сколько позволяла боль в боку, посмеялся, представив какое ужасающее зрелище он представлял будучи с ног до головы покрытым толстым слоем грязи. Распотрошив аптечку, Брюс тщательно перевязал свои раны и проглотил найденные транквилизаторы и антисептики. Закончив с этим, он некоторое время занимался самомассажем воздействуя на активные точки, стимулируя работу сердца, нервной системы и мобилизуя регенеративные способности организма. Затем он погрузился в легкую успокаивающую медитацию незаметно перешедшую в сон.
* * *
Полковник Куницин, привстав в кресле, налег на стол всем своим огромным телом. Его неизменно румяное лицо было смертельно бледным, а обычно налитые жизнью щеки уныло обвисли придавая полковнику сходство со старым бульдогом.
- Кто командовал вертолетом?! - рычал он на своего помощника, щуплого майора с детским лицом.
- Капитан Воеводин, - ответил тот, несколько виновато, но с достоинством и без робости в голосе, - отдельная эскадрилья войск МВД специального назначения.
- Кто приказал? - продолжал рокотать полковник.
Hа это майор ничего не сказал, а только поднял глаза к потолку. Куницин вернул свое грузное тело обратно в кресло и вытер платком со лба капельки выступившего пота.