Под барельефами, которые будут напоминать великие царствования Петра Великого, Екатерины I и Екатерины II, будут отмечены дни и годы наших заблуждений, дни славных сражений, в которых обе нации имели возможность оценить и узнать друг друга; выше этих надписей – Кронштадт и Тулон, и, наконец, статуя Творца франко-русского сближения, Императора Александра III.
Этот памятник, как я говорил уже в “Народном доме”, будет верным хранителем лучших чувств нашего народа, вызванных незабвенным великодушным другом Франции, Императором Александром III».
«Этот Монарх, натура которого представлялась столь же сильною, как и Его душа, этот человек – сорока девяти лет, еще так недавно сильный и здоровый, отошел в иной мир, сраженный недугом, явившимся прямым следствием переутомления.
Император Александр III скончался; до последней минуты Он был тверд и спокоен, как и во всю Свою жизнь, возбуждавшую восхищение всего мира. Лучшею оценкою деятельности почившего Монарха является то единодушие, с каким оплакивают Его все народы. В настоящую минуту вся Европа, узнав о кончине Императора Александра III, переживает чувство некоторой тревоги. Славные завоеватели! Вы наполняете мир шумом ваших побед, история хранит ваши имена и прославляет успех вашего оружия. Но когда разносится весть о вашей кончине, из всех уст вырывается один и тот же короткий, но выразительный возглас: уф!.. Матери иначе отнесутся к кончине Императора Александра III.
Во Франции чувство беспокойства слабеет перед глубоким чувством печали. После русского народа, никто так не убит горем, как мы. Увы! Мы хорошо сознаем, кого теряем в лице почившего Монарха. Если, среди всеобщего волнения и беспокойства, найдутся в некоторых странах Европы люди, способные, невзирая на полную неизвестность относительно завтрашнего дня, испытывать в тайниках души скрытую радость ввиду той свободы, какую приобретают они в деле выполнения своих враждебных по отношению к Франции планов, то эти люди, являясь исконными нашими врагами, представляются печальными исключениями. Наконец-то, – говорят они теперь, – мы получим возможность удовлетворить чувство волнующей нас ненависти! Великая преграда замыслам наших врагов рушилась!..
Да, галлофобы, исчезла великая преграда, но все же кое-что еще и осталось.
Прежде всего осталась Франция. Она оплакивает Того, Кем восхищалась, Кого любила, Того, Кто вернул ей сознание ее национального достоинства. Она оплакивает бесконечно доброго и прямого человека. Если она и испытывает некоторое чувство беспокойства, то все же проливаемые ею слезы свидетельствуют не о чувстве страха перед будущим, но о действительном горе, испытываемом французским народом. Франция не имеет причин бояться; она чувствует себя сильною, объединенною против внешнего врага, способною внушить ему уважение к себе. Галлофобы, – это серьезное препятствие для ваших алчных замыслов.
Остается Россия. Союз, заключенный между двумя правительствами, нашел полное сочувствие со стороны обеих наций. Силу взаимных симпатий обоих народов в достаточно ясной степени доказали Кронштадт и Тулон; наконец, каждый день несет с собою еще новые, вполне убедительные доказательства. Этот союз имеет двойную силу: разум и сердце. Как в дни радости, так и в дни тяжелых испытаний, обе нации крепко держатся друг за друга.
Остается Русский Император. Скончался Александр III, но Царь не умирает. Все, что известно об Императоре Николае II, дает нам возможность безбоязненно взирать на будущее. Молодой Император обладает спокойным, но сильным характером, умом справедливым и рассудительным. Он вполне разделяет политические взгляды покойного Родителя Своего. Он, конечно, пожелает следовать по пути, завещанному почившим Императором. Путь этот уже испытан и дал самые блестящие результаты.
Наконец, остается великий пример. Царствование Императора Александра III доказало, что можно приобрести безграничную любовь и уважение народов, даруя им блага мира. Очень долго полагали, что высшее и самое завидное для Монарха счастье – это прославить свое имя громкими победами. Этою ценою покупалось удивление и преклонение всего мира. Но когда увидели молодого Монарха, самого могущественного, энергичного, испытанной храбрости, работающим на пользу мира, тогда только поняли, что можно быть великим, очень великим без всяких побед; Александр III был великий Государь, потому что Он поддерживал мир, отвечая самым искренним желаниям народов. Тогда поняли, что есть нечто высшее, более славное и великое, нежели гром побед и завоеваний.
Франция оплакивает Императора Александра III потому, что Он протянул ей Свою сильную державную руку. Во всей Европе воспоминание о Нем пребудет на вечные времена, окруженное уважением и признательностью за то, что Он не дозволял никому начинать войны без особо важных, уважительных причин».
