Изменится ли русская политика с кончиною Императора Александра III? По всей вероятности, нет… Ввиду тройственного союза – общего порядка, – ввиду нужды в деньгах – порядка финансового, – ввиду взаимных симпатий России и Франции – положения нравственного, мы полагаем, что франко-русская дружба останется в прежней силе.
Начиная с 1870 года, не только одни враги давали нам чувствовать тяжесть понесенного нами поражения, но и все остальные народы своим презрением несравненно больше досаждали нас, нежели враги, преследовавшие нас своею ненавистью. Вот почему кончина Императора Александра III вызывает во всей Франции такое искреннее и глубокое сочувствие горю, постигшему русский народ. Этот Самодержавный Император, этот властелин ста миллионов поданных, этот идеальный Отец и человек, с непокрытою головою, стоя на капитанской рубке одного из наших военных судов, слушал марсельезу! Этот великодушный поступок пробудил в нас чувство национальной гордости и дал возможность уверенно и безбоязненно взглянуть в будущее. Эти минуты Франция никогда не забудет!»
«В день, посвящаемый памяти дорогих покойников, громадная толпа народа соберется на наших кладбищах.
Культ смерти почитается в настоящее время парижанами, как никогда; бывают дни, когда все население Парижа проникается сознанием величия смерти.
На наших глазах встает картина символического погребения, картина, позаимствованная Вакери у Кальдерона, в его «погребении чести». Мы видим перед собою целый ряд гробов, в которых покоятся не трупы, но умершие мысли, угасшие верования, разбитые иллюзии. Все это обратилось в состояние трупов, потерявших жизненную искру.
“Бывают случаи, – говорит Лакордер, – когда народы угасают в незаметной агонии, к которой они привязываются как к сладкому и безмятежному отдыху; иногда погибают они среди праздничного шума, воспевая победные гимны и прославляя свое бессмертие”.
Мысль, что мы присутствуем при погребении целого общества, выражается в различных формах даже по отношению к людям одной и той же эпохи. Одни стараются прикрыться громкими тирадами о цивилизации и прогрессе, доказывая несостоятельность и лживость прогресса былых времен. Другим этот общий разгром внушает одну лишь иронию. Наконец, есть и такие, которые видят в смерти нечто поэтически-меланхоличное и тихое, как свет погребальной свечи.
Так думаем мы среди ноябрьских туманов, в то время, когда в Ливадии борется со смертью великодушный Монарх, уносящий с собою в могилу часть самих нас, а также листы незаконченного патриотического романа, радовавшего нас за эти последние годы».
«Известие, прибывшее к нам из Ливадии, повергло всю Францию в глубокую печаль, и никогда еще праздник мертвых не вызывал такого всеобщего участия и тоски.
Франция потеряла лучшего друга, мир Европы – утратил сильного и убежденного покровителя и защитника, человечество – лучшего из своих сынов.
Слова бессильны выразить то состояние, в котором находится в настоящее время Франция, пораженная неожиданным известием о кончине Того, Кто по своему атлетическому телосложению, казалось, должен был прожить до глубокой старости.
Libre Parole, всегда радовавшаяся сближению двух великих наций, сделавшему их неуязвимыми, теперь присоединяет свои искренние слезы к горю России, оплакивающей своего обожаемого Отца.
Но перед гробницею, куда положат прах безвременно почившего великодушнейшего и лучшего из Монархов, Франция не должна поддаваться чувству отчаяния. Французские патриоты протянут руки патриотам России.
Да здравствует Россия!
Да здравствует Франция!»
«Император Александр III поражен тяжелым недугом.
Покуда, спешим объявить, нет еще места отчаянию; будем надеяться. Император отличается крепким телосложением, но вследствие страшного переутомления Он чувствует значительный упадок сил. Болезни не так-то легко победить этот могучий организм, до сих пор бодро выносивший страшную тяжесть самодержавной власти.
Сам Больной еще не думает сдаваться. Европа является свидетельницею поистине великой картины: Монарх, пораженный тяжким недугом, сопровождающимся мучительными страданиями, с прежним рвением предается Своим обычным и многосложным занятиям.
Император Александр III стяжал Себе неувядаемую славу, как Великий организатор Своей обширнейшей в мире империи, так и в качестве хранителя мира вселенной.
Мы преисполнены надежды, что история Его царствования пополнится еще новыми, не менее славными страницами.
Император, как некогда Людовик XIV, не довольствовался управлением делами государства через посредство министров. Самодержавный Властелин, Он лично входил во все подробности сложного государственного организма. Он являет Собою чудный образ Царя, Отца, Императора, непрестанно пекущегося о благе своего многомиллионного народа.
