«В понедельник останки Императора Александра III, среди рыданий многомиллионного народа, были преданы земле; это был последний акт Ливадийской трагедии, унесшей с собою Монарха, который в Свое тринадцатилетнее царствование сделал в смысле поддержания мира неизмеримо больше, нежели тройственный союз в деле воинственных своих стремлений. Вся французская нация присоединяется к горю русского народа. Никто из нас не забыл великолепной кронштадтской манифестации, за которою вскоре последовали блестящие празднества Тулона и Парижа. У всех в памяти эти великие события, создателем которых был Император Александр III.
В бесконечном кортеже, следовавшем вдоль Невского проспекта, непосредственно за траурною колесницею следовали Государь Император Николай II и члены Императорского Дома, а равно и иностранные коронованные особы и принцы; далее несли венки президента Французской республики и французской прессы. Нация, в лице ее старшего представителя, и общественное мнение, через посредство органов печати, отдали последние почести Царю-Благодетелю, Которого оплакивает весь благодарный мир.
Император Николай II уже заявил, что будет следовать по пути, завещанному Его Родителем. Эти слова Нового Императора уничтожают последние сомнения, охватившие было народы в тот момент, когда распространилась весть о кончине Императора Александра III.
В тот самый день, когда было совершено в Петербурге предание земле останков почившего Императора, в Париже, в русской церкви, в присутствии всего официального мира, была отслужена заупокойная литургия.
Это не была исключительно официальная церемония. Весь Париж, можно сказать, вся Франция, принимала в ней самое живое участие.
Те самые флаги, которые в прошлом году радостно развевались над нашими домами по случаю приезда русских моряков, на этот раз вновь появились, но уже перевитые траурным крепом. Франция шлет свое последнее “прости”, отдает последние почести Тому, Кто, через головы ее врагов, великодушно протянул ей руки и был ее сильным и верным другом и защитником.
Русские газеты скажут нам через несколько дней, какое впечатление произвели в Петербурге наши венки, особенно президента республики и печати. Они скажут нам так же, как принята была в России трогательная мысль нашего comité – du souvenir, пославшего в Россию около десяти тысяч букетиков с французскими национальными флагами, на которых ученики наших гимназий написали свои имена. Эти букетики предназначены для раздачи ученикам русских гимназий.
Трудно было найти более подходящий символ дружбы, завязавшейся в Кронштадте и закрепленной в Париже. Дружбе этой аплодирует нынешнее поколение, а будущее поколение будет стараться поддержать и скрепить ее новыми узами.
Император Александр III создал соглашение; от Императора Николая II будет зависеть дальнейшее его существование. Наша молодежь уже выразила Его Величеству искреннюю надежду на то, что франко-русское соглашение и на будущее время пребудет в прежней его силе».
«Вот уже пятнадцать дней, как взоры всего мира обращены по направлению к Ливадии. В других пунктах мира совершаются события, имеющие весьма важное значение, но интерес их бледнеет перед вестями о состоянии здоровья Императора Александра III. Первое известие о нездоровье Царя произвело ошеломляющее впечатление – так мало были все подготовлены к мысли, чтобы Император, еще вчера сильный и здоровый, мог серьезно заболеть. Первый ужас сменился чувством надежды. Все думали, что сильный организм Императора победит поразивший его недуг. Не только в России и у нас во Франции, но и во всем мире возносились молитвы о даровании исцеления Августейшему больному. Легко верить в то, чего искренно желаешь, – так и мы до последней минуты лелеяли надежду на возможность выздоровления.
