К чему я это? К тому, что основными ударными силами в Босфорско-Дарданелльской операции неслучайно стали кавалерия и подвижные батальонные группы. Да, они обладали достаточным маневром и огневой мощью, но не только в этом причина. Просто эти части сохранили наибольшую дисциплину, а значит, и боеспособность. Главная же проблема заключается в том, что и у нас, и у болгар не было никакой уверенности, что основные силы нашей группировки вообще пойдут на пулеметы. Ведь одно дело радостно топать вперед, зная, что никакого сопротивления нет и не предвидится, а другое вновь оказаться в условиях позиционной войны, когда придется идти на вражеские укрепления под огнем противника.
Увы, почти нигде в этом году нашей армии не удалось реально прорвать фронт в таких условиях. Даже успех в Галиции был во многом вызван сочетанием концентрации превосходящих сил на узком участке фронта и того факта, что словацкий полк открыл нам проход (спасибо Слащеву).
Опять же, вспомнив о Слащеве, если бы не переворот в Болгарии, то не видать бы нам в итоге Проливов, как своих ушей. И, вновь-таки, о Слащеве, если бы не его ребята, мы бы, возможно, и не смогли бы вскрыть османскую систему обороны как консервную банку.
Нет, граф Слащев — молодец. Не зря я его не расстрелял за мятеж. И он молодец, и кавалеристы молодцы, и все наши летчики, и воздухоплаватели, и бронеходчики, и даже морпехи. Они все молодцы, они очень самоотверженные ребята, с очень горячими сердцами. Но именно их горячие сердца и обеспечили вот ту самую среднюю температуру по больнице, на основании которой можно сказать, что дела в нашей армии внешне идут почти нормально.
Но, я-то сужу не по колонкам газет, а по реальному положению вещей. За истекшие полгода в головах основной массы солдат ничего принципиально не изменилось. Они по-прежнему не желают воевать, не понимают зачем им это, и, уж, тем более, категорически не хотят ходить в атаку на пулеметы. Пока перспектива плюшек значительно превышает перспективу сыграть в ящик, армия будет готова сидеть еще некоторое время в окопах или даже наступать в режиме праздничного марша, но как только ситуация осложнится, мы получим проблему.
Да, сейчас мы наступаем. В той же самой Малой Азии, где межу Проливами и Кавказским фронтом войск всего ничего, мы будем идти вперед и остановимся там, где захотим. А вот на Балканах все не так радужно. Как только германские и австро-венгерские войска установят сплошную линию фронта, наступление Антанты немедленно остановится и дальше никто не пойдет. И если не случится какого-то события, о возможности которого говорил Закс, мы не сможем разбить АВИ и Германию в этом году.
Вообще же, даже наступление в Малой Азии дается нам весьма непросто. И тут главным нашим противником выступают вовсе не турки.
Во-первых, практика показала, что вопросы взаимодействия частей, вопросы связи и координации, вопросы снабжения — все это у нас пока из рук вон плохо. И будь вместо осман немцы, были бы мы битыми с такой организацией наступления.
Во-вторых, проблема снабжения армии в части переброски припасов из России, так же весьма серьезная. Ограниченная пропускная способность болгарских, а, особенно, турецких железных дорог, проблема разницы ширины колеи, необходимость менять колесные пары, погрузка-выгрузка и прочее. Да и снабжение морем не такое простое дело, каким может показаться, особенно с учетом того, что даже разгрузив в порту груз, мы только начинаем операцию по доставке требуемого в каждую часть и в каждое подразделение. А для этого нужен транспорт, а с ним все непросто.
Добавьте к этому необходимость снабжать подвижные батальонные группы, которые потому и зовутся подвижными, поскольку все время находятся в движении. Вот как их снабжать в условиях реалий 1917 года?
В общем, опыт этой войны еще долго будут изучать в военных академиях, а войска еще долго будут учиться взаимодействовать. Сейчас мы побеждаем, но побеждаем исключительно за счет того, что нас значительно больше, а турки воюют намного хуже.
Но, даже разгромив осман, мы вряд ли сможем вытащить оттуда хотя бы одну из наших армий. Нужно контролировать захваченные территории — это раз. И удастся ли их вообще оттуда вытащить — это вопрос номер два. Туда шли они радостно, зная, что особого сопротивления не будет и стимулированные тем, что в новых землях у них будет приоритет на переселение, на свой участок земли или дом, покинутый прежними жителями. Это все были сладкие и вкусные цели и вот они уже на месте. И хотят плюшек. Сейчас и здесь. При этом вовсе не хотят вновь ехать на другой фронт и вновь идти на пулеметы. Отчего-то мне кажется, что у них тут же начнется новое обострение пацифизма, помноженное на жгучее подозрение, что их отсюда пытаются отправить, чтобы обмануть и обещанных плюшек не давать вовсе, или разобрать все самые сладкие, пока герои-солдаты будут рисковать жизнью не пойми где, как и для чего.
