Собеседники склонили головы во взаимном приветствии. Затем патриарх осторожно спросил:
— Вы человек весьма осведомленный, посему позволю себе уточнить некоторые моменты. В частности, известно ли вам о том, какую судьбу Константинополю приготовил Михаил Второй? Слухи ходят самые разные и порой не знаешь, чему верить…
— Я вас понимаю, Ваше Святейшество. Могу вас заверить, что времена османского ига больше не вернутся на эту землю.
— Отрадно слышать. Но есть ли более определенные сведения о планах Императора Всероссийского на сей счет? Следует ли нам ожидать включения Константинополя и территорий Проливов в состав Российской Империи?
Герцог Лейхтенбергский сожалеюще улыбнулся.
— Думаю, Ваше Святейшество, что с моей стороны было бы непозволительно пытаться гадать о планах моего Государя.
— Но вы же Имперский Комиссар, а значит лицо весьма и весьма осведомленное. Говорят, что Имперские Комиссары имеют право действовать непосредственно от имени Михаила Второго и отвечают за свои решения и деяния исключительно перед ним.
— Да, Ваше Святейшество, это действительно так. Касаемо вашего вопроса, то, насколько я могу предполагать, Государь не планирует включать Константинополь и Проливы в состав Российской Империи. Михаил Второй считает восстановление именно Восточной Римской Империи делом священным и важнейшим. Скажу даже, что он считает это своей исторической миссией.
Патриарх Герман V сверкнул глазами.
— Это воистину светлая новость, герцог! Восстановление великой греческой Империи будет важнейшим событием в жизни всего православного мира!
Князь Романовский с легкой иронией посмотрел на Вселенского Патриарха.
— Боюсь, Ваше Святейшество, не совсем верно истолковали мои слова. Мой Государь отнюдь не собирается вмешиваться в суверенные дела своего эллинского царственного собрата Константина Первого. Отнюдь.
— Но, вы же сказали, что Император Всероссийский собирается восстановить Восточную Римскую Империю? Как прикажете понимать ваши слова?
Имперский Комиссар улыбнулся:
— Буквально, Ваше Святейшество. Мой Государь в самом деле не планирует включать Константинополь в состав России и действительно собирается восстановить Восточную Римскую Империю. Но собирается взойти на Престол Второго Рима сам. В качестве Императора Ромеи Михаила Десятого.
— Но…
Повисло напряженное молчание. Александр Георгиевич спокойно отпил воду из стакана и заметил:
— На все воля Господа нашего. Именно он создал этот мир и именно он призывает на трон Государей. Наш долг покориться воле Его и возвести на Престол Помазанника Божьего. Однако, и руки того, кто осуществляет обряд должны быть чисты, а душа открыта, дабы не было сомнений в святости обряда коронации, не так ли?
Патриарх прищурился:
— Вы на что намекаете?
— Боже упаси, Ваше Святейшество, я ни на что не намекаю. Меня прислал Государь Император Михаил Второй за тем, чтобы я убедился, что доносы ваших недругов и завистников не имеют под собой оснований. Согласитесь, будет нехорошо, если подтвердится, что вы, Ваше Святейшество, действительно подписали обращение ко всем греческим митрополитам с предписанием каждое воскресенье, во время обедни, молиться за победу османского оружия над православной Россией. Да и в войне с Болгарией якобы имела место такая же история. А это, знаете ли, усиливает позиции ваших противников, прямо обвиняющих вас в сотрудничестве с врагом веры нашей и измене делу православия.
— Чушь!
— Ведь этого же не было, Ваше Святейшество?
— Сказано: Кесарю Кесарево, а Богу Богово! Церковь признает божественную природу власти и должна призывать своих верных чад к послушанию.
— Даже если это власть осман, преследующих и истребляющих добрых христиан?
— На все воля Господа и пути Его неисповедимы.
Герцог кивнул.
— Истинно так, Ваше Святейшество. Но, как говорят в России, на Бога надейся, а сам не плошай. Или, как говорят мусульмане, на Аллаха надейся, но верблюда привязывай, верно? Впрочем, османы ушли отсюда навсегда и теперь вся надежда на милость Его Императорского Величества Михаила Второго.
Отщипнув ягоду от кисти винограда, Романовский закинул ее в рот и спохватился:
— Кстати, я вам не говорил, что в Константинополь вскоре должна прибыть Высочайшая Следственная Комиссия?
Патриарх насторожился.
— Нет.
— Значит, я совсем замотался. Знаете, то надо сделать, это надо сделать. Всюду не поспеваешь. Комиссия опять же. Впрочем, это пустое. Высочайшая Следственная Комиссия всегда прибывает туда, где у нее есть некоторые вопросы. А в Константинополе наверняка есть у кого и что спросить.
Герман V ответил весьма раздраженно. Впрочем, герцог не мог не отметить, что голос того слегка дрогнул.
— У нас не было выбора. Сами понимаете, война и мы полностью во власти султана.
Романовский кивнул, соглашаясь:
— Я понимаю, Ваше Святейшество. Как и ваше пожертвование тысячи пар сапог османским солдатам, воюющим против русской армии, было сугубо вынужденным шагом с вашей стороны. Я понимаю. В конце концов, это сапоги, а не пушки. Но поймет ли Следственная Комиссия?
— Никакая светская комиссия не может вмешиваться в дела духовные!
