— Ну, возможно, следственная и не может, а Помазанник Божий может, и вы это прекрасно понимаете. Опять же, право на вмешательство в дела Церкви со стороны того же османского султана не вызывало у вас сомнений.
— Я должен был защитить верных чад православной Церкви от возможных преследований во время войны.
Герцог вновь кивнул.
— Это важный аргумент, Ваше Святейшество, благодарю вас. Эта позиция заслуживает понимания и, возможно, уважения. Но, опять же, как быть доносами ваших недругов о вашей позиции относительно поддержки власти султана и победы осман в войне? И это в то время, как почти восемьсот тысяч греков были османами насильственно отправлены в трудовые лагеря, где четверть миллиона из них уже погибло. Я уж не говорю про резню армян и прочих христиан. А это, скажу я вам, весьма и весьма… Родственники погибших вопиют к справедливости и надеются на Императора.
— Я протестовал и обращался к султану!
— Понимаю. Но Османской империи больше нет, ее капитуляция лишь вопрос дней, а султан Мехмед V сбежал в неизвестном направлении. В Константинополе русские войска и нам всем остается уповать на мудрость, терпение и христианское милосердие Его Императорского Величества Императора Всероссийского. Как, впрочем, и на его прекрасные отношения со своим царственным собратом Константином Первым Эллинским. Я слышал, что там вскорости будет новый патриарх, и уверен также в том, что Государь наш будет рекомендовать ему кандидатуру признанного патриота Греции и истинного архипастыря, который доказал свою верность православию и свое глубокое понимание исторического момента, равно как и осознание своей роли в происходящих эпохальных событиях.
КРЫМ. ДВОРЕЦ «МЕЛЛАС». КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 10 (23) августа 1917 года.
Маша встревоженно смотрела мне в глаза.
— Все так плохо?
Киваю.
— Да. Я должен лететь.
— Я с тобой!
— Нет.
Жена с каким-то отчаянием смотрела на меня. Мое короткое «нет» показывало, что я не стану это обсуждать. Слишком уж хорошо Маша знала вот это «нет», которое не так и часто возникало между нами.
Она без сил опустилась в кресло и закрыла лицо руками.
— Я так боюсь. Там ведь настоящая война…
— Я должен.
— Я знаю…
Никогда не видел ее такой испуганной. Присаживаюсь перед ней на корточки и беру ее ладошки в свои. Шепчу мягко:
— Ну, что ты в самом деле. Что со мной может случиться? Я же не пойду в атаку на пулеметы. Буду от линии фронта далеко-далеко сидеть, в крепком и надежном бункере, откуда и боя-то даже не будет слышно.
Маша горько усмехается.
— Ты разговариваешь со мной, словно с маленькой. Если бы это было так, ты бы не летел. Ты бы командовал отсюда, если бы мог.
— Я не могу. Без меня они там не справятся. Я должен, понимаешь?
Вздох.
— Понимаю. Видимо за это тебя и любят твои солдаты.
— А ты?
— И я…
Целую ее пальцы.
— Ваше Величество, остаетесь тут за старшую. Ваше кресло в Ситуационном центре, если вы не забыли.
Грустная улыбка.
— Я помню.
— И за остальными присматривай, чтобы не безобразничали тут без меня.
Вздыхает.
— Обязательно. Натали с пистолетом поможет.
— Да, уверен, что вы разберетесь.
За окном просигналила машина и нарушила наш долгий прощальный поцелуй.
— Ну, мне пора. Я буду писать.
— Я буду ждать…
Закрыв за собой дверь слышу, как Маша рыдает…
ПИСЬМО ИМПЕРАТОРА ВСЕРОССИЙСКОГО МИХАИЛА ВТОРОГО ПРЕЗИДЕНТУ США ВУДРО ВИЛЬСОНУ. 10 (23) августа 1917 года.
Excellency, Mr. President!
Наш добрый и великий Друг!
Благодарим Вас за письмо и теплые слова в адрес страны Нашей. Известно, что именно в дни испытаний, в дни войны проверяются настоящие друзья и Нам отрадно знать, что дружба наших стран, закаленная сражениями времен Гражданской войны в США и поддержкой, которую всегда оказывала Америка России, все так же крепка.
Два великих народа, две великие идеи всеобщей Свободы и Освобождения являются залогом нашей дружбы и взаимного обогащения. Обогащения культурного, технического и морального.
Мы благодарим Вашу Администрацию и всех патриотов США за всю ту поддержку и помощь, которую они проявляют и оказывают России во время Великой войны. Наше общее дело победит, наши знамена Свободы и Освобождения будут рядом реять над новым послевоенным миром.
Мы приветствуем стремление американских добровольцев помочь русской армии и внести свой вклад в дело нашей общей победы. Их роль и их заслуга не могут, и не будут забыты.
Рады будем приветствовать и новые дивизии Экспедиционного Корпуса США, а также стремление американцев польского происхождения участвовать в деле освобождения земель Польши от германской и австро-венгерской оккупации. Святое дело освобождения Ближнего Востока, Балкан и Польши требует нашего общего участия и должно быть всемерно поддержано. В настоящее время в составе Русской Императорской армии уже сформировано две польские стрелковые бригады и присоединение к этим бригадам укомплектованных поляками американских частей внесло бы весомый вклад в общее дело.
