Получивший крен на правый борт линкор «Байерн» получил возможность вести огонь левым бортом, поднимая стволы орудий под более высоким углом, чем это позволялось проектом, за счет чего дальность огня его башен главного калибра существенно увеличилась, чем и поспешил воспользоваться капитан-цур-зее Генрих Рохардт, отдав приказ об открытии огня по русской эскадре.
Понятно, что на дальности в 130 кабельтовых рассчитывать на серьезные попадания не приходилось, разлет снарядов был слишком велик и тут тягаться со значительно большим количеством русских дальнобойных орудий было сложно, ведь на противника работала Ее Величество Статистика — хотя бы один из ста снарядов да попадал в цель.
Рохардт это прекрасно понимал, но надеялся на то, что беспокоящий огонь его линкора заставит русских отвести эскадру на большую дистанцию, что, в свою очередь, резко снизит их и без того слабые шансы на попадания в немецкие корабли. А уж, когда германским линкорам удастся покинуть минную ловушку, тогда они просто разорвут этих русских за счет большей скорострельности и лучшей меткости орудийных расчетов и наводчиков.
Обернувшись, капитан оценил ход спасательных работ вокруг перевернувшегося однотипного «Бадена». Ясно, что линкор пойдет на дно. Радовало лишь то, что глубины здесь небольшие и немецкие специалисты смогут без особых проблем поднять корабль, после того, как фронт будет прорван и Рига вновь станет германской.
Но погибших на «Бадене» и пяти затонувших пароходах будет немало. Особенно на пароходах, которые были под завязку набиты десантом.
Ничего, русские скоро умоются кровью и отплата за каждого погибшего в этом бою немца будет страшной!
РИГА. РИЖСКИЙ УКРЕПРАЙОН. ШТАБ ОПЕРАЦИИ «КВАРТЕТ». 14 (27) августа 1917 года.
Гул канонады усиливался с каждой минутой. То ли немцы узнали о моем нахождении в штабе УРа, то ли пытались отвлечь наши силы от сражения на море, но на русские позиции посыпались снаряды всех калибров.
Конечно, наша артиллерия молчать не стала и начала вести контрбатарейную борьбу, пытаясь подавить засеченные батареи противника. Впрочем, и остальные пушки тоже не молчали.
— Ваше Величество! В соответствии с планом, началась артподготовка в районе Двинска.
Киваю главкосеву.
— Благодарю вас, Петр Семенович. Держите меня в курсе.
— Слушаюсь.
Генерала Балуева сменил с докладом главком ВВС Горшков.
— Государь! Нашим истребителям пока не удается оттеснить немецкие аэропланы от квадрата проведения следующей фазы операции. Есть потери с обеих сторон, но бой продолжается. Возможно, следует подождать?
Хмуро качаю головой.
— Нет, Георгий Георгиевич, каждый инструмент в оркестре должен вступать в действие в свой черед. По крайней мере, будем надеяться, что для первой волны вражеские истребители принесут и пользу, если противоаэропланные орудия германцев не будут стрелять из опасения попасть по своим.
Генерал Горшков кивнул, но в его глазах отражалось глубокое сомнение. Я его понимал. Судьба не вернувшихся на аэродром «Муромцев» беспокоила всех. Особенно судьба их не вернувшихся опытных экипажей. И вот мы вновь посылаем бомбардировщики в самое пекло, причем в этот раз вокруг будет множество истребителей противника.
— Начинайте третью фазу операции.
— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество!
Главком моих ВВС отправился отдавать команды, я же сидел, глядя на оперативный планшет и слушая канонаду над головой.
Романтическое у меня свадебное путешествие, что ни говори!
КРЫМ. ДВОРЕЦ «МЕЛЛАС». ИМПЕРАТОРСКИЙ КОМАНДНЫЙ ПУНКТ. 14 (27) августа 1917 года.
Без труда подавив вторую попытку легкого бунта со стороны генерала Артемьева, Императрица получила в свои руки доступ ко всем происходящим в Империи и мире событиям. Она ни во что не вмешивалась, просто смотрела и просто изучала отчеты, поступающие из всех уголков России и мира.
Но разве может сравниться какое-нибудь иное событие, вроде прибытия во Владивосток первого полка экспедиционного корпуса Сиама или какие-нибудь политические пертурбации в Китае с главным событием сегодняшнего дня?
И если о второстепенных событиях она узнавала значительно раньше Императора, то о событиях вокруг Моонзундского архипелага она, понятно, узнавала ощутимо позже. Но и того, что она видела, ей хватало с избытком.
Маша завороженно смотрела на картину разворачивающейся далекой битвы, которую рисовали ей на ситуационных планшетах и докладывали в режиме реального времени, параллельно с тем, как такая же информация поступала на планшеты в Риге, Кремле и Севастополе.
Вероятно, ее нахождение здесь весьма нервировало Артемьева, но с этим генерал ничего поделать не мог, ибо у Царицы был допуск высшего приоритета, а беспокоить подобными вопросами Императора в самых разгар сражения, он, разумно, поостерегся, боясь попасть под горячую руку. Михаил Второй славился своим острым неприятием дураков.
Генерал Лохвицкий не даст соврать.
