Император ярости полностью

На первый взгляд, работа казалась плёвым делом. Нужно было всего лишь угнать новенький неоново-жёлтый Lamborghini с частной парковки элитного кондо в центре города. Улкан уверял, что это просто розыгрыш для друга.

И он был готов заплатить до хрена за это: 350 тысяч за саму машину и ещё 100 тысяч сверху за наш талант.

Разумеется, мы взялись за дело. Даже, кажется, договорились, что часть денег пустим на что-то приятное для Кира.

А потом всё пошло наперекосяк.

Мы угнали машину без проблем и везли её к месту передачи, когда резко свернули, и сзади в багажнике что-то тяжёлое рухнуло. И, как последние идиоты, мы решили заглянуть внутрь.

Как я уже сказала, мы облажались.

В багажнике нас ждали примерно 150 фунтов кокаина, около двух миллионов наличными и парочка явно нелегальных автоматов.

Это были не чьи-то наркотики, деньги и оружие.

…Они принадлежали Валону.

Да. Представьте тут звук грустного тромбона.

Мы бросили тачку у Линкольн-Тоннеля, стёрли отпечатки и свалили нахрен. Теперь у нас две проблемы, и обе чертовски недовольны. Улкан зол, потому что мы слили задание. Валон зол, потому что… ну, потому что всё очевидно.

Он знает, что это были мы. Я не уверена на сто процентов, но не настолько тупа. Анника мне ничего не говорила, но я видела, как он был на её помолвке. Валон был там. И она разговаривала с ним с бледным, испуганным лицом.

Часть меня злится, что она мне не рассказала. Но другая её понимает. Может, ей просто хочется выкинуть это из головы.

Но если мы молчим об этом, угроза — или угрозы — никуда не деваются.

Да, возможно — может быть — стрельба той ночью была связана с врагами Кира. Или Соты. Или Кензо. Или ещё кем-нибудь.

Но что, если это был один из двух очень опасных мужчин, у которых теперь есть к нам счёт?

— Что, блядь, нам теперь делать, Фрей? — Анника морщится. — А если за той стрельбой стоял Улкан?

Что-то вроде Валона, Анни?

Я сдерживаюсь, не произношу это вслух. Она сама расскажет мне о своём монстре, когда будет готова.

— Думаю, пока нам стоит просто затаиться и посмотреть, — тихо говорю я, сжимая её руку. — Да, здесь скучно до зевоты, но ты же знаешь, что мы в безопасности.

В холле, на крыше, в коридорах, у входа дежурят десяток людей Кира. Даже окна тут пуленепробиваемые.

— Давай просто посмотрим, что предпримут Кир и семья Мори, пока они выясняют, что происходит, окей?

Она кивнула, не слишком воодушевлённо.

— Тебе тоже стоит попытаться поспать, — ухмыльнулась я. — В конце концов, у тебя же скоро осооообенный день.

Анника рассмеялась и показала мне средний палец за мою свадебную шутку. А потом обняла.

— Почему иногда кажется, что мы всё ещё в бегах?

— Хочешь попробовать просто постоять на месте хоть раз?

Она шумно выдохнула и поднялась на ноги.

— Звучит восхитительно. Запишите меня нахрен в очередь.

Она направилась к двери, но перед тем, как выйти, оглянулась через плечо.

— Кстати, о сне. Тебе тоже стоит немного поспать.

— Ага, наверное.

— Хочешь вечером залипнуть в Одиннадцать друзей Оушена?

Я фыркаю.

— Очевидно. — Она одаривает меня улыбкой, открывая дверь. — Ладно. Иди поспи, Фрей.

Но сон — последнее, о чем я думаю. Я возвращаюсь к окну, мое сердце все еще бешено колотится, когда вспоминаю тревожные, извращенные, мрачные сны с Малом.

Я прижимаю ладони к стеклу и смотрю на город внизу.

Сон казался таким реальным. Его прикосновения, его голос — они кажутся реальными даже сейчас, в холодном свете дня, запертой в безопасности от мира.

Мой телефон вибрирует на прикроватной тумбочке, пугая меня. Я хватаю его, бросая взгляд на экран, чтобы увидеть входящее сообщение с неизвестного номера.

Неизвестный: Теперь ты принадлежишь мне.

Что-то холодное царапает когтями мою спину. В то же время, что-то ужасно теплое затопляет мое ядро.

Я должна удалить текст. Должна заблокировать его номер, бежать из страны, сделать все, чтобы сбежать от него.

Но я не буду.

Потому что в глубине души знаю ужасную правду.

Он прав.

ФРЕЯ

Я ворочаюсь во сне, мой разум затуманен, я дрейфую где-то между миром грез и сознанием. Руки Мала касаются меня — крепкие, грубые, его пальцы очерчивают мое тело, словно он заявляет на меня свои права.

Его горячая кожа прижимается к моей, его тело тяжелое и сложенное, как изваяние. Это ощущение мне знакомо, где-то в мутной дымке моего подсознания — извращенная смесь страха и желания, кружащиеся вместе, пока я не могу понять, где кончается одно и начинается другое.

Тихо стону, мое тело инстинктивно выгибается навстречу его прикосновениям.

Я знаю, что это сон.

Снова.

Но даже если мой разум выбрал этого человека в качестве главного героя этого конкретного сексуального сна — полного психопата, у которого, возможно, есть или нету какой-нибудь самой проклятой, опасной власти надо мной, это же не значит, что мне нельзя наслаждаться этим, верно?

Верно.