А вот и детская половина. Маша сидела на диване и смотрела на Сашку и Вику, резвящихся друг с другом и со своими игрушками на шикарном толстенном ковре. Лицо Императрицы опухло, щеки были мокрыми и выглядела она совсем не комильфо.
Совсем.
Такой страшной я её никогда в жизни не видел. Даже после всяких полос препятствий и падений лицом в грязь, она всегда была бодрячком. Несмотря на ссадины, ушибы и обидные промахи.
Или старалась так выглядеть. Она улыбалась. Всегда.
Но не сегодня.
Не сегодня.
Господи Боже, что я с ней сотворил? И вот кто я после этого?
Присаживаюсь рядом.
– Ты как, малыш?
Ледяное молчание в ответ.
– Малыш?
Наконец её губы дрогнули:
– Ты зачем пришёл?
– Извиниться хотел. Я был неправ.
Нервно и категорически:
– Извинился? Вот и иди теперь. Дверь – там. Я хочу побыть одна. Никого не хочу видеть. Тем более тебя.
– Солнце, правда, извини. Я – дурак.
– Оставь меня, будь добр, в покое. Уходи.
Качаю головой.
– Я не уйду. Ты моя жена, и здесь мои дети.
Горькая усмешка:
– Вспомнил. Спасибо.
По её щекам вновь потекли слезы. Кладу свою ладонь на её руку, но она нервно вырывает.
– Уходи! Дай мне хотя бы успокоиться! Сейчас я не хочу тебя видеть и не хочу говорить с тобой!
Я не пошевелился.
И тут подала голос Вика:
– Мама?
Маша мучительно выдавила из себя улыбку:
– Играй, доченька. Всё хорошо. Папа с мамой разговаривают.
Затем, обернувшись ко мне сказала тихо:
– Уходи. Прошу тебя. Не будем устраивать сцену при детях.
Она судорожно сглотнула и добавила:
– И если ты решишь еще раз оттолкнуть меня от себя, то лучше убей. Убей! Это будет милосерднее. А, теперь, – уходи. Я не хочу тебя видеть. Спи теперь на своём диване…
