– Язык у тебя больно длинный. Ты зачем разболтала новые словечки своей сестры? Она тебе доверилась, как взрослому человеку, а ты повела себя, как баба базарная.
Джанна насупилась.
– Ничего я не «баба базарная».
Киваю.
– Угу. Конечно. Кто ещё знает эти слова?
– Никто. Кроме нас.
– «Нас» – это кто конкретно, изволь пояснить.
– Миша и Гоша.
Хмыкаю:
– То есть ты хочешь сказать, что больше никто в Лицее этих слов не слышал и не знает?
Джанна уклонилась от прямого ответа.
– В Лицее всяких слов полно. Это же Лицей.
– Да, конечно. А теперь, как говорят у нас в Одессе, слушай сюда. Первое. Я прекрасно осведомлён о твоих планах касаемо жизненных перспектив. Второе. Я прекрасно знаю, что мой старший сын Миша ходит за тобой, как тот влюблённый баранчик. Но, заруби себе на носу, – мне невестка-дура не нужна. Это понятно?
Пауза. Хмурый кивок.
– Понятно.
– Ты хочешь корону?
Джованна шумно сглотнула.
– Да, хочу.
– Веришь, что могу тебе её организовать?
Быстрый кивок.
– Да.
– Вот и перестань дерзить. Мне и Маше. Прекращай вести себя, как дурочка. Я всё понимаю, вечный конфликт между старшими и младшими сёстрами, но вы в одной лодке. Если ты не поняла, то это Маша тянет тебя наверх. Повторяю – это Маша. И тебя, и всех твоих сестёр.
Пауза. Вопрос:
– С чего вдруг? Это же вы.
Усмешка:
– А с того, моя золотая Ива, что она моя жена и ваша сестра.
– Но, вам нужна Италия в качестве союзника!
Киваю.
– Верно. Нужна. Но без Маши ты и твои сестры мне не нужны. С чего бы я стал устраивать вашу жизнь и организовывать вам короны? Пусть папа ваш об этом заботится. Запомни, Италия и вы – это вещи разные. Повторяю, сейчас мы все – одна семья. Подставляя сестру, ты топишь нас всех. И я приму меры. Это ясно?
– Да.
– Славно. А теперь, с чувством, с толком, с расстановкой – словечки от Маши гуляют сейчас по Лицею?
– Да. Но не так чтобы массово. Я, говоря так ей, просто хотела подразнить Иолу.
Хмыкаю.
– УмнО. Подразнила. На твою сестру сейчас страшно смотреть.
Джанна шмыгнула носом.
– Я не хотела.
– Допустим. Кто в курсе, что словечки эти от Маши?
Пожатие плечами.
– Кроме Миши и Гоши – никто. Но она сама с ними так разговаривает.
О, Господи, твоя воля!
– А остальные в Лицее что знают?
– Да, собственно, ничего такого. Все считают, что я сама новые словечки придумываю. Я ведь учу русский язык. Мало ли какие тараканы у меня в голове в связи с этим. Я ведь девочка нежная и очень впечатлительная.
Усмехаюсь.
– Вне всяких сомнений так и есть. То есть ты на Машу не ссылалась ни разу?
– В разговоре с посторонними – нет. А зачем мне это? Так – я, типа, прикольная, а так, вместо меня, будет прикольной Маша. Это мне неинтересно совершенно.
Барабаню пальцами по столу.
– Хорошо. Допустим. В общем, так. Организуешь в «строжайшей тайне» какой-нибудь кружок новояза или клуб для лицеистов. Займетесь составлением «секретного» словаря особых слов Лицея, на котором лицеисты разговаривают между собой. Мол, особый язык для избранных. Мишу и Гошу привлеки. Прочих тоже, конечно. Главное – создай впечатление стихийности и элитарного прикола. Шумный секрет. Это понятно?
Кивок.
– Да. А что с этими словами Иолы не так?
Качаю головой:
– Пока не могу тебе сказать. Придёт время – узнаешь. И помнишь о нашем уговоре, да?
– Да. Я помню, что невестка-дура вам не нужна. И, да, я помню, что мы с вами одной крови. Вы спасли мою жизнь и жизнь Миши. Этого я не забуду никогда.
