Штандарт устанавливают за трибуной. Но «Жизнь за Царя» не прерывается ни на миг.
Мы с Машей терпеливо ждем знака церемониймейстера. Наконец из-за дверей слышится искомое:
– Слуша-а-ай!!! Для встречи Государя Императора равнение по центру! На кра-а-аул! Дамы и господа офицеры-ы-ы! Его Императорское Всесвятейшество и Величие-е-е Госуда-а-арь Импера-а-атор Михаил Алекса-а-андрович! Её Императорское Величество-о-о-о Государыня Императри-и-ица Мари-и-ия Викторовна-а-а!
Сабли офицеров вынуты из ножен и согласно Устава заняли свои позиции для встречи Высочайших Особ.
Звучит встречный марш.
Маша просто блистала. Без слов и комментариев. Удивительное свойство женской натуры – чем хуже на душе, тем ярче и ошеломительнее образ. Конечно, сутки над этим образом работали лучшие профессионалы – врачи, парикмахеры и прочие визажисты со стилистами, но, тем не менее, Маша сегодня была очень хороша. Очень. Припарки, примочки и прочие средства совершили чудо – Императрица была просто изумительна.
Снова.
Залюбовался даже я.
Дурака кусок.
Маша улыбалась. Улыбалась так, что… Уверен, что многие из присутствующих на выпуске офицересс завидовали ей белой (надеюсь) завистью, а немало (если не большинство) мужчин мысленно раздевали Ее Императорское Величество и судорожно глотали слюнки. Но тут им ничего не обломится. Как говорится, место рядом с Особой занято.
Так-то оно, конечно, так, но… Третьи сутки мы спим раздельно. Более того, Маша выехала из нашей квартиры на детскую половину и явно возвращаться не собиралась. Все мои попытки объясниться наталкивались либо на ледяную стену молчания, либо на достаточно категоричное: «Оставь меня в покое. Уходи».
Да, безусловно, Маша исполняла свои державные обязанности, что называется «от» и «до», но…
Но, что-то распадалось в нашей жизни.
Что-то распадалось.
Возможно, насовсем.
Всё было очень плохо.
– Дамы и господа офицеры! Его Императорское Всесвятейшество и Величие!
Заиграл Гимн.
Краем глаза я видел, как Маша вдохновенно пела вместе со всеми, но на меня, как это всегда бывало прежде, она больше не смотрела. Лишь на Флаг Империи.
На Флаг.
Вот так.
Наконец установилась тишина. Подхожу к трибуне и раскладываю бумаги с тезисами. Все ждут моего слова.
Тишина.
– Товарищи офицеры!
Да. Я, в ответ на ходатайство «Фронтового Братства», Высочайше и всемилостиво дозволил участникам боевых действий обращаться друг к другу с использованием слова «товарищ» вместо «господин капитан» и «госпожа капитан». Причем, в этом случае титулование, типа «ваше превосходительство» дозволено было опускать. Просто «товарищ генерал». Более того, всем участникам боевых действий полагался особый Знак «Жизнь во славу Отечества», который позволял определить кто есть кто и кто чего в этой жизни стоит. Разумеется, Знак имел несколько степеней в зависимости от количества боёв и прочего. Отдельно был Знак за ранение – «Кровь за Отечество» разных степеней. Очень уважаемый Знак. Более уважаемый, чем иной орден.
Нечего и говорить, что все инвалиды войны получили такой Знак. Со всеми причитающимися. Империя всячески и демонстративно заботилась о тех, кто потерял здоровье, защищая её. Как и о вдовах и сиротах тех, кто погиб на войне. Да, это влетало в огромную копеечку, но я не мог, просто морально не мог позволить Державе кинуть тех, кто сражался за Империю. К тому же, из детей погибших, детей ветеранов и инвалидов, детей, которых воспитала и которым дала путевку в жизнь Империя, наверняка получатся самые лучшие патриоты и опора моего трона. Пусть не всем доступна дорога в Звездный лицей, но и помимо него в Единстве было организовано немало учебных заведений как раз для таких сирот. И там им отнюдь не только носики вытирали, уж поверьте мне. И если в Звездном, Смольном и Пажеском учили реальных офицеров Империи, то в этих учебных заведениях готовили, ко всему прочему, добротных унтер-офицеров, которые, когда возникнет необходимость, встанут в строй уже имея определенные навыки, и не будут держать автомат, как лопату. Не говоря уж о навыках командования отделением, самолетом или тем же танком.
