Император принимал доклады министров в новом кабинете Михайловского замка. За широкими окнами открывался вид на Мойку и Летний сад. Вся мебель новая, массивная со свежей полировкой. Картины по стенам еще не развешаны. Одна стена вообще была затянута холстом, потому как её не закончили маляры. Штукатурка не просыхала, и расписывать стены не было возможности. От камина шёл нестерпимый жар, но по полу гулял сквозняк. Император восседал в глубоком кресле за большим столом со множеством ящиков. Несмотря на недоделки, кабинет ему очень нравился. Здесь Павел чувствовал себя спокойно, как улитка в раковине, как краб в панцире.
Я докладывал последним. Моё ожидание в приёмной затянулось на несколько часов. За окном уже спускались сумерки. Наконец меня позвали к императору. Я доложил обо всем, что успел осмотреть: состояние боевых кораблей, наличие орудий в арсенале, запасы пороха и снарядов. Император внимательно выслушал. Спросил, когда я займусь замером глубин. Я ответил: как только сойдёт лёд.
– Начинайте размещать дополнительные батареи у фортов и проведите пристрелку, – приказал он. – Идите.
Я остался стоять.
– Что еще? – поинтересовался он.
– Ваше величество, я должен вам сообщить важную информацию. – Горло моё пересохло, и голос прозвучал хрипло.
Павел что-то почувствовал. Отложил перо и внимательно посмотрел на меня.
– На вашу персону готовится заговор, – выпалил я.
Он побледнел, но не подал виду, что волнуется.
– Мне о заговорах докладывают чуть ли не каждый день. И вы туда же, Добров. Слышали, Наполеона хотели убить? Заговорщикам не повезло, карета неслась слишком быстро, и бомба взорвалась сзади в нескольких шагах.
– Я говорю о заговоре против вас.
– Откуда у вас такие сведения?
– Я сам состою в заговорщиках.
– Вот как? – он отложил перо и выпрямился в кресле.
– Вам известно, что любой заговор – дело дорогостоящее? Вы знаете, кто финансирует?
– Англия.
– Интересно. Хотя, вполне возможно. Англия всегда действует подло, исподтишка. Сойтись лицом к лицу с противником у неё никогда не хватает смелости. Кто на этот раз возглавляет бунтарей?
– Граф фон Пален.
– Ого! Вы замахнулись на генерал-губернатора и моего первого министра. Не слишком ли дерзко? А еще, он ваш покровитель и будущий тесть, – грустно усмехнулся Павел. – И что прикажете делать? Схватить его и подвергнуть пыткам? – Император взглянул на большие напольные часы. – Кстати, он сам сейчас должен явиться с вечерним докладом. Я вас попрошу, Добров, встать вон за тем книжным шкафом. Между шкафом и стеной достаточно места. Его специально поставили на шаг от стены, штукатурка не просохла, могут книги оцыреть. Ну, идите.
Я послушно втиснулся за шкаф. Вскоре доложили о приходе генерал-губернатора. Я узнал мягкие, но уверенные шаги фон Палена. Генерал-губернатор докладывал о состоянии в городе: беспорядки, торговля, сборы и прочие повседневные дела. Как только он окончил, Павел неожиданно спросил:
– Вы были в Петербурге в шестьдесят втором?
– Простите? – растерялся фон Пален.
– В шестьдесят вором вы где служили?
– Ах, вы об этом. Да, я был в Петербурге.
– Вы участвовали в заговоре против моего отца?
– Участвовал? Нет. Был всего лишь свидетелем. Я служил в конном полку в звании младшего офицера и не мог быть в среде заговорщиков.
– А вам известно, что нынче хотят повторить шестьдесят второй год?
– Повторить? Вы имеете в виду заговор, который готовят против вас?
– Вам все известно.
– Конечно, ваше величество. Я же возглавляю полицию.
– Так почему вы мне не докладываете.
– Еще не пришло время. Заговор только в зачатке. У заговорщиков нет никаких чётких планов. Так, только разговоры.
– Вы так просто об этом говорите. Откуда вам все известно?
– Заговор возглавляю я.
– Как? Объясните! – Голос Павла дрожал, но он старался говорить тихо и спокойно.
– Все просто. Чтобы управлять процессом, надо его возглавить. Сейчас мне известны почти все действующие лица. Как только план будет готов, и заговор вступит в стадию исполнения, все бунтовщики будут схвачены. Уйти не удастся никому. Вам ничего не угрожает. Все нити заговора в моих руках.
– Вы уверенны? С моим отцом расправились живо. Не помогла даже его личная охрана из голштинцев.
– Не стоит проводить параллели между вами и Петром третьим. – Фон Пален заговорил уверенным голосом. Растерянность прошла мгновенно. – Все же, он был иностранец, а вы – русский. Он не любил русских чиновников и удалял их от себя. Вы же – наоборот пользуетесь любовью ваших подданных. И вспомните о гвардии! Гвардия вам предана, а отца вашего гвардейцы не любили. Вспомните, он преследовал духовенство. Вы же почитаете каноны и даже позволили староверцам вести открыто службы. В то время в Петербурге не было полиции. Нынче же во всем ведётся надзор.
– Но почему бы сейчас не начать аресты?
– Нельзя спугнуть зачинщиков. Тем более что в списке… – Фон Пален как будто поперхнулся.
– Говорите, – потребовал император.
– Имею дерзость доложить, что в списке заговорщиков числится Великий князь Александр и ваша супруга.
– Не несите бред! – закричал император. – Мой сын!
