Аракчеев раздвинул фон Палена и Беннигсена, смело вошёл в спальню. Я последовал за ним.
– Постойте, постойте, – слабо пытался задержать нас фон Пален.
На полу, посреди небольшой комнаты лежало тело, накрытое простыней. Аракчеев присел на корточки и приподнял край материи.
– Господи! – недовольно покачал он головой. – За что же вы его так не любили?
– Послушайте, Алексей Андреевич, нас с фон Паленым в этот момент не было, – горячо зашептал Беннигсен.
– Кто ж его так в висок приложил?
– Зубов, Платон. Они все, черти, пьяные были. Не ведали, что творили.
Аракчеев откинул простынь, обнажая изуродованное лицо, в котором с трудом можно было узнать Павла Петровича. Бледное, всё в синих и черных кровоподтёках. Шея взбухла и побагровела.
– Задушили, – пришёл к выводу Аракчеев. – Вот эти пятна, – начал показывать он кровоподтёки на лице императора, – еще при жизни. А здесь, уже после смерти били. Хотя бы мёртвого уже пожалели.
– Я же вам объясняю, они были все пьяны, – твердил Беннигсен.
– А кто их сюда привёл.
– Послушайте, – вмешался фон Пален. – Что сделано – того не вернуть.
Аракчеев вновь накинул ткань на лицо покойника. Поднялся.
– Да, заварили вы кашу.
В это время из коридора раздался душераздирающий крик. Императрица в ночном халате, простоволосая, босая, пыталась прорваться сквозь скрещённые ружья солдат, заслонивших ей дорогу.
– Пустите меня! – кричала она. – Я должна видеть супруга! Умоляю! Пустите!
Она разрыдалась.
– Убрали бы вы эту истеричную бабу, – с презрением бросил Аракчеев.
– Это не баба, а императрица, – напомнил ему Беннигсен.
– А в вас, я вижу, благородство проснулось, – усмехнулся Аракчеев. – Императрица! А вот это, – он указал на тело, – наш император.
Ввалился Зубов, глупо хлопая глазами.
– Господа, что делать? Гвардия отказывается присягать новому царю. Они хотят убедиться, что император Павел действительно мёртв.
– Как это они себе представляют? – возмутился фон Пален. – Вынести им труп или может пригласить их сюда?
– Я бы на вашем месте так и сделал, – посоветовал Аракчеев. – Пусть делегация от каждого полка убедится. Только надо тело перенести на кровать, да колпак ночной на голову надеть, чтобы вмятину в черепе не было видно. Шею одеялом укрыть.
Пока все суетились, перенося тело несчастного императора, Аракчеев тихо спросил у меня:
– Вы знаете, где покои Александра?
– Знаю.
– Ведите! Быстро!
Мы незаметно выскользнули из покоев императора и двинулись по тёмным анфиладам.
Александр был облачен в парадный мундир. Но состояние его близилось к истерике. Его трясло. На лбу выступила испарина. Щеки с нездоровым румянцем, как у лихорадочного больного. Увидев меня и Аракчеева, он издал стон.
– Наконец-то! Как я рад вас видеть, Алексей Андреевич!
– Добрый день, Ваше высочество, – поклонился Аракчеев. – Хотя, какой он к чёрту добрый.
– Что мне делать? Фон Пален требует, чтобы я немедленно предстал перед гвардией и потребовал присяги.
– Надеюсь, вы не подписывали никаких бумаг? – настороженно спросил Аракчеев.
– Нет еще. Мне принесли их целую кипу. – Он указал на стол.
– Слушайте меня внимательно! Сейчас берёте супругу. Быстро – вниз. Там ждёт моя карета.
– Но куда?
– В Зимний. Гусары Вуича и конногвардейцы нас будут сопровождать.
– Я должен увидеть отца.
– Успеете еще. Сейчас от него мало толку.
– Но…
– Быстрее! – настойчиво потребовал Аракчеев.
Елизавета Алексеевна держалась намного спокойнее и увереннее, чем Александр. Аракчеев приказал, чтобы я тоже сел в карету.
– Пистолеты заряжены? – спросил он у меня.
– Заряжены.
– Тогда взведите курки, на всякий случай.
Карета рванула из замка в сопровождении конной гвардии. Колеса прогрохотали под сводами ворот. Мимо промелькнула полосатая будка, шпалеры солдат.
– Объясните наше бегство, – осмелев, спросил Александр.
– Вы сами видели, что заговорщики в дупель пьяные. Они убили вашего отца в угаре. Мало ли кому придёт в голову еще и вас прикончить.
– Разве такое возможно? Они же сами требовали, чтобы я взошёл на трон. Они обещали мне защиту…
– А еще они обещали не убивать императора, – добавил Аракчеев. – Не так-ли?
– Обещали, – совсем сник Александр и заплакал.
В Зимнем поднялась суета, подобно той, что возникла при воцарении Павла. Забегали лакеи. Зажигали свечи. Аракчеев поместил Александра в кабинет императора. Тут же посыльные были разосланы ко всем министрам с приказом явиться немедленно. Гвардии было приказано выстроиться на Дворцовой площади.
– Отдайте распоряжение: немедленно арестовать заговорщиков, – потребовал я у Аракчеева.
– С ума сошли, – разозлился он. – Вы видели, кто в заговорщиках? Всё высшее командование. Кто их будет арестовывать? Унтер-офицеры? Хотите бунта в армии? Объявить солдатам, что их командиры – изменники родины? Представляете, что будет твориться?
– Но убийц надо наказать!
– Нет никаких убийц, запомните, – насупил он брови. – Никого не убивали. Император умер от апоплексического удара.
– Но Алексей Андреевич! – возмутился я.
