Аврелия вытерла руки тряпкой, наклонилась и заглянула меж дрожащих ног невестки.
Повитуха держала головку в ладонях, накрытых куском ткани, чтобы ребенок не выскользнул. Глазки девочки были закрыты, головка казалась уродливой и раздутой, но повитуха не выглядела озабоченной, а только властно отдавала указания.
Наконец тельце ребенка скользнуло ей на руки. Корнелия обвисла в кресле, почти не чувствуя ног. Дыхание было прерывистым, хриплым, и она благодарно кивнула, когда Аврелия вытерла ей лицо прохладной мокрой тканью.
— У нас девочка! — объявила повитуха, поднося к пуповине маленький острый нож. — Молодцы, женщины. Клодия, принеси горячий уголек, надо прижечь.
— А завязывать не будешь? — спросила Клодия, вставая.
Повитуха отрицательно покачала головой, очищая кожу новорожденной от крови и пленок.
— Лучше прижечь. Поспеши, у меня уже коленки болят.
С последними схватками Корнелия извергла скользкую массу темной жижи и плоти, издав мучительный вскрик. Повитуха жестом велела Аврелии убрать послед. Хозяйка мгновенно повиновалась. Она была непривычно счастлива и пыталась осознать случившееся. У нее родилась внучка… Аврелия украдкой взглянула на свои руки и удовлетворенно отметила, что дрожи нет.
Отчаянный крик ребенка прорезал тишину, и все женщины заулыбались. Повитуха проверила легкие, проворно и умело переворачивая тельце в руках.
— Прекрасная девочка. Немножко синяя, но уже розовеет. Сейчас волосики темные, однако будут светлыми, как у матери. Замечательный ребенок. Пеленки у вас есть?
Аврелия передала ей пеленки. Вернулась Клодия и принесла в железных щипцах горящий уголек. Повитуха прижала его к тому месту, где перерезала пуповину. Раздались шипение и отчаянный вопль. Женщины сгрудились вокруг девочки и туго запеленали тельце, оставив свободной только головку.
— Имя ты уже выбрала? — спросила повитуха у Корнелии.
— Если бы родился мальчик, я назвала бы его Юлием, по имени отца. Я всегда думала, что будет мальчик.
Повитуха, держа девочку на руках, смотрела на бледное лицо измученной матери.
— У тебя куча времени, чтобы выбрать имя… Отведите Корнелию в постель, пусть отдыхает, а я пока соберу свои вещи.
Внезапно до слуха женщин донеслись тяжелые удары — кто-то колотил кулаком в ворота поместья.
— Обычно ворота открывает Тубрук, — сказала Аврелия. — Но ведь он уехал…
— Всего на несколько недель, госпожа, — быстро заметила Клодия, чувствуя себя виноватой. — Он сказал, что не может больше откладывать какие-то дела.
Аврелия медленно и осторожно вышла в передний двор, щурясь от яркого солнца. Двое слуг терпеливо ждали у ворот — они знали, что лучше не открывать их без разрешения хозяйки, кто бы ни приехал. Это правило ввел Тубрук еще в годы службы. Он заботился о безопасности дома, однако уехал, хотя обещал Аврелии, что никогда не покинет ее.
Женщина постаралась успокоиться, осмотрела себя и заметила на рукаве пятнышко крови. Правая рука слегка дрожала, и она прижала ее к животу левой ладонью, чтобы унять волнение.
— Открывай ворота!.. — раздался мужской голос с улицы, и по створкам снова забарабанили кулаком.
Аврелия жестом велела слугам отворять; они вытащили заборный брус и распахнули ворота. Оба были вооружены — еще одно правило, на котором настоял Тубрук.
Во двор въехали трое верховых в сверкающих доспехах и шлемах с плюмажами. Одеты, как на парад, подумала Аврелия, чувствуя холодок в груди.
Почему с ней нет Тубрука? Он гораздо лучше ее умеет обходиться с подобными визитерами…
Один из нежданных гостей спешился, двигаясь легко и уверенно. Держа поводья одной рукой, другой он протянул Аврелии свиток пергамента с восковой печатью. Она приняла послание и посмотрела в лицо воину. Солдат понял, что хозяйка ждет объяснений, и щелкнул подошвами сандалий.
— Приказ, госпожа. От нашего повелителя, диктатора Рима.
Аврелия молчала, сжав ладонью левой руки кисть правой, в которой находилось послание, с такой силой, что побелели костяшки пальцев.
— Здесь находится твоя невестка, и Сулла приказывает ей немедленно приехать к нему в город, — продолжал солдат, поняв, что Аврелия не собирается распечатывать свиток.
Уняв дрожь, Аврелия заговорила:
— Она только что родила и не может ехать. Возвращайтесь через три дня, я подготовлю ее к поездке.
Лицо солдата посуровело, он начинал терять терпение. Кем воображает себя эта женщина?..
— Госпожа, Сулла приказал ей явиться, и она поедет, хотите вы того или нет. Я подожду здесь несколько минут. Не заставляйте нас уводить ее силой.
Аврелия побледнела.
— А как же… как же ребенок?
Солдат захлопал глазами. В приказе о ребенке ничего не говорилось, но если хочешь сделать карьеру, нельзя разочаровывать диктатора Рима.
— Ребенка тоже возьмем. Приготовьте в дорогу и его.
Тут лицо легионера смягчилось. От доброго отношения вреда никому не будет, а эти женщины такие хрупкие.
— Если у вас имеется повозка и лошади, можете запрягать, только побыстрее. Пусть едут в повозке.
Аврелия молча повернулась и ушла в дом. Солдат, подняв брови, обменялся взглядами со своими товарищами.
— Интересно, чего он хочет от этой женщины.
