— Вряд ли наш любимый командующий сразу отдаст приказ идти в наступление, — произнес наконец Брут. — Ведь он понимает, что у Юлия припасена какая-нибудь хитрость. Помпей слишком высоко ставит таланты неприятеля, чтобы бездумно броситься в атаку. А Юлий… — Брут замолчал и сердито потряс головой. — А Цезарь обязательно приготовит нам западню — наделает разных ловушек, накопает ям и расставит свои резервные силы везде, где их можно спрятать. Помпей не захочет попасть впросак. А западни будут повсюду, непременно.
— И кто-то должен в них попасть и погибнуть, чтобы спаслись остальные, — сурово добавил Сенека.
Брут хмыкнул.
— Иногда я совсем забываю, что у тебя нет боевого опыта… Это, считай, похвала. Итак, Помпей расположится неподалеку от противника и отправит вперед лазутчиков — разведать местность. С таким советчиком, как Лабиен, Помпей нас в разведку не пошлет — мы пойдем тогда и туда, где можно отлично загреметь в преисподнюю. Лабиен об этом уже позаботился, я жизнь готов поставить.
Сенека немного воспрял, и Брут рассмеялся:
— Со времен Ганнибала и его проклятых слонов наши легионеры не бросаются в бой очертя голову. Мы учимся на ошибках, а каждый новый враг не знает, чего от нас ждать.
Улыбка Сенеки угасла.
— Только не Цезарь. Он отлично знает и Помпея, и нас.
— Цезарь не знает меня, — жестко сказал Брут. — И никогда не знал. И мы, Сенека, разобьем его.
Сенека сжал поводья так, что пальцы побелели, и Брут подумал, уж не трусит ли? Будь с ними Рений, он нашел бы, чем подбодрить молодого офицера, но Брут не мог отыскать нужных слов. Он вздохнул:
— Если хочешь, перед первой атакой я тебя отошлю. Ничего постыдного тут нет. Отвезешь от меня Помпею послание. — Идея позабавила Брута, и он продолжал: — К примеру: «Видишь, что ты натворил, старый дурень!» Как тебе?
Но Сенека глядел на своего спутника серьезно.
— Нет. Это мои солдаты. Я буду с ними.
Брут протянул руку и похлопал его по плечу:
— Сенека, с тобой служить — одно удовольствие. И не волнуйся. Мы победим.
Несмотря на теплый зимний плащ, способный защитить от любого холода, Помпей замерзал в своих доспехах. И только изнутри его обжигала горькая отрыжка, отнимавшая последние силы.
Лежащие под паром поля были сплошь покрыты комьями мерзлой земли, и войска продвигались нестерпимо медленно. В молодости Помпей легко переносил самые неприятные тяготы военных походов. Теперь же его хватало лишь на то, чтобы покрепче сжать челюсти и не стучать громко зубами. Из ноздрей коня выходили струйки пара; Помпей рассеянно вытянул руку и потрепал животное по холке. Он думал о войске, которое виднелось вдали.
Лучшей позиции диктатор и пожелать не мог. Легионы Цезаря расположились в сорока милях к востоку от Орика, на дальнем краю окруженной лесами равнины. Лазутчики обнаружили подозрительный холм и немедля донесли об этом Помпею, не сообщив ни слова Бруту и Сенеке. Помпей выехал вперед, желая проверить все лично, и подозрительно вглядывался в поля.
Ледяной воздух наконец очистился от тумана. Диктатор считал, что до неприятеля еще две мили, но войска Юлия — вот они, на чахлой траве равнины. Издалека эта армия казалась не представляющей никакой угрозы — маленькая блестящая булавка на обширной тоге полей. Легионы стояли так же неподвижно, как островки леса, покрывающие окрестные холмы. Помпей нахмурился.
— Чем они там занимаются? — пробормотал он сквозь зубы.
С одной стороны, диктатор радовался, что противник уже поблизости. И в то же время давала себя знать природная осторожность Помпея. Юлий никогда не допустит, чтобы его судьба зависела только от смелости солдат. Очень уж хороши условия для атаки на этой равнине — конница Помпея легко сокрушит немногочисленных экстраординариев неприятеля. Помпей покачал головой: слишком соблазнительно.
— Сколько ты насчитал легионов, Лабиен? — поинтересовался он.
— Шесть, господин, — тотчас ответил Лабиен. По кислому лицу спутника Помпей понял, что у него те же подозрения.
— Где же тогда седьмой? И чем он занимается, пока мы тут пересчитываем остальные? Разошли повсюду лазутчиков. Пусть проверят местность, прежде чем мы двинемся дальше.
Лабиен отдал соответствующий приказ, и во все стороны понеслись самые быстрые всадники.
— Неприятель нас видел? — спросил Помпей.
Вместо ответа Лабиен указал на длинный ряд деревьев, пересекающий равнину, — вдоль них рысью несся одинокий всадник. На скаку он достал флаг и стал посылать легионам Цезаря какие-то сигналы.
— Не нравится мне здесь, — произнес Помпей. — В лесах что угодно можно спрятать. Похоже на западню — а возможно, Цезарь просто хочет, чтобы мы пришли к такому выводу.
— У тебя хватает людей, господин. С твоего позволения, я отправлю вперед, например, когорты под командованием Брута.
— Нет. Этого недостаточно — ловушка не сработает, а неприятель подпустит их поближе и уничтожит. Мы понапрасну потеряем солдат. А посылать больше людей я тоже не хочу, пока не узнаю все получше. Прикажи легионам ждать возвращения лазутчиков. Пусть поедят горячего и будут наготове.
