Она прижалась к моей ноге, но возражать не стала.
Трана была права – из тоннелей доносилось слабое эхо какого-то далекого грохота.
О том, что меч так и висит у меня на плече, я вспомнила только у двери с дымчатым можжевельником – он был таким легким, что я совсем о нем забыла. Надо было оставить его в лаборатории вместе с книгами отца. Но возвращаться было слишком поздно.
Теперь приглушенный грохот превратился в отчетливый и непрерывный стук.
Раскрасневшаяся, я прошагала через комнату осколков и по-прежнему с поднятой лампой в руке рывком распахнула дверь.
– Что еще…
Все резкие слова, что я собиралась сказать, умерли у меня на губах. Это был не Йовис. Он действительно взял выходной. Это была Икануй, а по бокам от нее стояли два стражника, которых я оставила на пороге комнаты. Управитель, приподняв бровь, скользнула взглядом по торчащей из-за моего плеча рукояти меча, но не отступила назад и, судя по виду, не чувствовала за собой никакой вины. Да, она не была бесхребетной.
– Ваше высочество. – Икануй склонила голову.
– О, прости…
С каких пор император извиняется? Я почувствовала, что покраснела еще больше, но уже по совсем другой причине.
– Я подумала… Впрочем, не важно.
– Вас непросто найти в случае необходимости, ваше высочество.
Икануй выбрала нейтральный тон, явно чтобы меня не разозлить, а мое чувство стыда от этого только усилилось. Я решила, что, когда в следующий раз пойду в подземную лабораторию отца, подопру дверь в комнату осколков, а Трану оставлю сторожить на пороге. Так Икануй в случае надобности будет легко получить ко мне доступ. Мой отец ни перед кем не держал ответ, но я должна это изменить, и не важно, нравится мне это или нет.
– Какое-то неотложное дело?
Управитель выше подняла голову:
– Конструкции в северо-восточных областях Империи организовались, ваше высочество.
В моей груди начал зарождаться страх. Конструкция Лазутчик была одной из них?
– До какой степени организовались?
– Я бы не стала использовать слово «армия», но они захватили два небольших острова к юго-западу от Маилы. И возможно, уже готовятся захватить следующий.
Филин не убирала кинжала от поясницы торговки, а проходившие мимо нас люди то ли не замечали этого, то ли делали вид, что не замечали.
Паника схватила меня за горло и начала потихоньку сжимать. Пришлось сглотнуть, чтобы как-то от нее избавиться.
Торговка что-нибудь ей сказала? Что известно Филин обо мне и данных мной клятвах? Успела узнать что-то, о чем сможет рассказать императору?
Я непроизвольно шагнул вперед и услышал низкий рык Мэфи.
Пришлось попросить:
– Не трогай ее.
– А твой питомец подрос, – заметила Филин, бросив взгляд на Мэфи. Видно, не забыла, как он еще совсем мелким цапнул ее за ногу. – Интересно, как тебе удалось так высоко взлететь?
Я прикинулся, будто мне плевать на все на свете, и старался не думать о приставленном к спине торговки кинжале и о письме во внутреннем кармане моего мундира.
– Ну если очень постараться и поверить в себя, можно достичь любых высот.
– О, я и забыла, что ты считаешь себя весельчаком. Йовис, карманный контрабандист императора, – растягивая слова, сказала Филин, а ее взгляд тем временем скользил по моему мундиру с пуговицами в виде хризантем, по медальону капитана Императорской гвардии и золотому поясу.
– Послушай, у меня есть деньги для Кафры. – Я бросил Филин кошелек, который, по счастью, наполнил утром, и она поймала его свободной рукой. – Это с лихвой покроет остаток моего долга. Больше меня с Кафрой ничего не связывает, и на Иоф Карн я больше не работаю.
Филин заглянула в кошелек, сунула его в карман, но кинжал от спины торговки не убрала.
– Это Кафре решать, а никак не тебе.
Неужели Филин так и будет преследовать меня, куда бы я ни отправился? Я-то думал, что сбросил ее с хвоста, что Иоф Карн не осмелятся напасть на меня в самом сердце Империи.
У меня начали гудеть кости. Восприятие воды обострилось до такой степени, что я чувствовал всю влагу на улице: пар в воздухе, кипящую в котелках воду и ту, которая скопилась между булыжниками мостовой. Котелок, который стоял ближе всех к Филин, был до краев наполнен кипятком.
Я – капитан Императорской гвардии, и Мэфи рядом со мной. Я больше не какой-то своевольный и непокорный контрабандист.
– Возможно, в моем случае ему придется сделать исключение.
Филин, видимо, почувствовала угрозу в моем голосе и потянулась свободной рукой к пристегнутому к лодыжке второму кинжалу.
Да, она была быстрой, но я оказался быстрее – просто топнул ногой, и котелок, что стоял на огне рядом с ней, подпрыгнул на месте, выплеснув кипяток на ногу и левую руку Филин.
Этого оказалось достаточно. Филин выронила кинжал и зашипела от боли. Еще до того как она успела изменить позицию, я зашел за прилавок и подсек ее своей дубинкой.
Торговка отскочила с пути падающей Филин. Несколько любопытных прохожих сбавили шаг, я махнул им, чтобы шли дальше. Меня послушались, но тут главную роль сыграла моя униформа.
Я поднес конец дубинки к лицу Филин:
